b000002181

4 1 8 УСТОИ. ЭПИЛОГЪ. ДВѢ правды . все существо, и, въ то же время, когтями я, не знаю какъ, отбилась отъ матери; огля- рвало грудь... Кто же этотъ сфинксъ? Это нулась въ стороны, назадъ, нашихъ нѣтъ, ты—любовь, отвѣчалъ Гейне... Да, любовь, а меня уже несетъ общій напоръ, не давая человѣчество, весь міръ... А кто безжало- остановиться ни на секунду; и я бѣжала стно бросилъ меня, бѣдную дѣвушку, въ своими маленькими ножками, стараясь ио- объятія этого сфинкса, въ которомъ изны- спѣть за широкимъ шагомъ сыромятныхъ вали сами Гейне... Кто? Вы, вы, безжало- сапогъ и лаптей. Я задыхалась; едва я стный старикъ! обертывалась назадъ, чтобы посмотрѣть Простите! Вы, конечно, знаете, что это своихъ, какъ меня что-то опять подхваты- вздоръ... Вамъ уже не въ первый разъ вало и несло, несло что-то пыльное, нот- слышать это отъ меня. А теперь я стала ное, запыхавшееся, высокое, могучее, отъ еще раздражительнѣе. Мнѣ думается, что чего пахло масломъ и дегтемъ: это все у меня развивается болѣзнь... Грудь что-то былъ мужикъ... А я была чуть-чуть выше ноетъ. Кстати, сегодня исполнилось четыре его сыромятнаго сапога!... Помню, меня года, какъ я „подвижничаю" въ сельскихъ охватилъ безотчетный страхъ передъ этимъ учительницахъ. напирающимъ мужикомъ, который не обра- Муха, попавшая въ кринку съ молокомъ... іцалъ на меня никакого вниманія. Чувство Бѣдная муха! Какъ она обрадовалась изо- полной безпомощности, одиночества, ужаса билію благодати—и потонула въ ней! охватило меня, а я, измученная, мокрая, уставшая, едва переплетая ногами, вдругъ Марта 5-ю. заплакала... Но мужикъ все валилъ и ва- Вчера я не могла больше писать: сводить лилъ: съ боковъ его жали крупы жандарм- итоги—страшное дѣло. Для кого, зачѣмъ скихъ лошадей, въ другомъ мѣстѣ онъ нужна была моя жизнь? самъ жалъ ихъ къ стѣнамъ домовъ... На Вы пишете, чтобы я подробно сообщила мои плюнедевые ботинки то и дѣло ступа- обо всемъ, что дѣлается теперь у насъ... ли тяжелыя подковы мужицкихъ сапогъ; Что дѣлается у насъ? Господи! я ничего не барежевое платьице и юбочки не только понимаю... Л только чувствую, какъ томи- были измяты, какъ тряпки, но готовы были тельно ноетъ мое сердце. Что у насъ дѣ- превратиться въ лоскутья... Слезы у меня лается? Нѣтъ, Бога ради, не заставляйте лились все неудержимѣе, а кругомъ я слы- переживать еще разъ ту муку, которую вы- шала только звонъ колоколовъ, несвязный зываютъ мгла, туманъ собственной души и гулъ, тяжелое дыханіе сотни грудей и толь- всего окружающаго... Помню, я была ма- ко изрѣдка возгласы старухъ или стариковъ, ленькою дѣвочкой. Мы жили въ губернскомъ которые говорили, обгоняя меня: „Ай, ай! городѣ, въ которомъ разъ въ годъ бываетъ задавятъ, того гляди, дѣвочку!... Долго ли, огромное стеченіе народа по поводу прине- Господи!... Много ли ей надо? Мужикъ са- сенія чудотворной иконы. Я всегда любила йогомъ раздавитъ!" И, сказавъ это, онѣ ожидать этого дня, когда городъ необычно уже перегоняли меня, увлекаемыя сами, оживлялся, но и боялась его, боялась его Вотъ я спотыкнулась — и упала... И мнѣ, потому, что ужь очень много наплывало на помню, мелькнула мысль—вотъ сейчасъ ог- городъ мужика. Этотъ сѣрый мужикъ, какъ ромный мужицкій сапогъ придавить меня, неудержимый потокъ, еще съ вечера начи- и мнѣ будетъ также больно, какъ моей ногѣ налъ налегать на городъ; все шоссе, веду- въ плюнелевомъ ботинкѣ... Но затѣмъ я щее въ городъ, на нѣсколько верстъ пред- уже не помню, что было... Когда я очну- ставлялосъ непрерывною цѣпью мужицкихъ лась, меня держалъ на рукахъ какой-то де­ группъ, какъ волны, неторопливо катив- ревенскій старичекъ, съ томнымъ, ласко- шихся въ городъ. Къ утру, когда трогалась вымъ, мягкимъ взглядомъ, и говорилъ: „Ну, икона изъ пригороднаго монастыря, все ну, не плачь, красавица!... Теперь ужь мы это уже представлялось сплошною массой, съ тобой какой ни то путь найдемъ... И волнующеюся и неудержимо стремящеюся мамыньку найдемъ... Не плачь, красавица, въ одномъ направленіи. Вотъ эта стотысяч- не бойся!... Ай, какое дѣло!... И зачѣмъ ная масса сгущается около городской зас- это ты сюда попала?..." Я помню, что онъ, тавы; со всѣхъ городскихъ колоколенъ раз- не переставая, говорилъ мнѣ что-то въ дается трезвонъ; разряженный городской этомъ родѣ очень долго, выбираясь изъ людъ торопливо стремится на встрѣчу ходу; толпы въ первый попавшійся переулокъ... мать, въ волненіи, схватываетъ насъ, сес- Я долго не могла остановить рыданій, долго теръ, за руки и поспѣшно тащитъ туда же. еще боялась этого старика, и, въ то же ассовьш потокъ уже ворвался въ городъ, время, мнѣ онъ почему-то нравился... Вотъ аарУдивъ всю улицу; насъ, встрѣчавшихъ, онъ носитъ меня по городскимъ улицамъ I жали къ ст намъ... И вотъ, одинъ разъ, и спрашиваетъ встрѣчныхъ: не знаютъ ли,