b000002181

406 УСТОИ. ЧАСТЬ IV. НА СМѢНУ. Они родились въ годы генеральнаго меже- долетаютъ только обрывки фразъ, такъ какъ, ванія, помнили двѣнадцатый годъ, сколько- очевидно, весь этотъ устремившійся съ хол- то голодныхъ годовъ, сколько-то холерныхъ, мовъ на дергачевскую ложбину людъ со- сколько-то бунтовъ, усмиреній, однимъ ело- брался здѣсь настолько же гонимый любо- вомъ, очень много помнили и очень уже пытствомъ, желаніемъ послушать другихъ, давно жили одними воспоминаніями... Въ насколько, а, можетъ быть, еще болѣе, из- теченіе десяти уже лѣтъ ихъ никто не вн- лить свои собственныя ощущенія; очевидно, далъ, кромѣ двухъ-трехъ дней въ году, что главные герои всего этого сборища не когда они, въ качествѣ самыхъ свѣдущихъ легендарные старики, не сидѣвшіе на брев- и опытныхъ мірскихъ мѣрщиковъ, вылѣзали нахъ мѣрщики и вытные, а именно вотъ нзъ своихъ хатъ при дѣлежкѣ общихъ мір- эта колыхавшаяся вкругъ масса. И не сбродъ, скихъ луговъ Вальковщины. а именно „масса-народъ", „масса-міръ", Легенды о нихъ ходили самыя невѣроят- собравшійся не по принужденію, не по вы- ныя: говорили, что они у Пугача служили бору, — „міръ", въ которомъ исчезали н еще, хотя въ дѣйствительности онп роди- друзья, и враги, въ которомъ уже нельзя лись только около этого времени; говорили, было отличить ни хозяйственныхъ, ни ум- что они въ 12-мъ году хотѣли передаться ственныхъ мужиковъ, ни кулаковъ, ни го- французу „за вольную" и народъ подгова- лытьбы; каждый выкрикъ, каждое мнѣніе, ривалп; говорили, что онп были сосланы каждая фраза, поминутно со всѣхъ сторонъ въ Сибирь, но оттуда бѣжали съ жалобой долетавшіе до Пимана, были не личнымъ къ австрійскому королю; говорили... но мало чьимъ-либо мнѣніемъ, выкрикомъ, которому ли что говоритъ молва, разъ имѣетъ для онъ могъ довѣряться или не довѣряться, а этого хотя нѣсколько данныхъ! Обоихъ ле- „гласомъ народа", „міра", были выражені- гендарныхъ старичковъ звали Евтропами: емъ одного цѣльнаго, мощнаго, назрѣвшаго только одинъ былъ Евтропъ Длинный, а ощущенія, которому не было дѣла до того, другой Евтропъ Короткій. Евтропъ Длинный что говорили выборные и „умные" люди: былъ мужикъ дубоватый, грубоватый и су- что бы они тамъ ни говорили, имъ не измѣ* ровый, а Евтропъ Короткій—мужикъ мягкій, нить уже этого ощущенія, разъ оно назрѣло, нѣжный, говорливый, прибауточный. Когда — Православные!—уже въ десятый разъ Пиманъ увидѣлъ двухъ этихъ старичковъ, выкрикивалъ Евтропъ Малый, тщетно бо- онъ подумалъ: „Ну, старички даже потре- рясь съ гуломъ толпы, который иногда то божились !..."—и при видѣ этихъ старичковъ какъ будто ослабѣвалъ, замиралъ, то какъ оторопѣлъ еще больше. будто, уловивъ двѣ-три сказанныя фразы, А, между тѣмъ, толпа вкругъ мірскихъ поднимался снова.—Православные! я—Грачъ выборныхъ все росла и надъ ней носился и онъ—Грачъ, оба мы Грачи, оба мы Ев- невнятный говоръ, изъ котораго постоянно тропы, оба полвѣка въ мѣрщикахъ стоимъ, вырывались какіе-то выкрики. оба мѣряли по чести-совѣсти, никогда грѣ- — Что же, тащите вытныхъ! Вытныхъ ха на душу не взяли, никакихъ отъ насъ нѣтъ!—кричалъ кто-то.—Гдѣ Макридій?... сумлѣній не выходило... Такъ ли, горюны? — Что Макридій! — отозвался староста — Такъ, такъ, вѣрно, старики! Стари- Макридій Сафронычъ откуда-то изъ такого ки-то знаютъ! У стариковъ — правда! Ста- далека, что Пиману казалось, будто онъ рикамъ неправды не надо!... Выкликай, ста- говорилъ изъ-подъ земли.—Что Макридій!,.. рики!... Пора! Что въ самомъ дѣдѣ!... Ров- Я теперь не слуга... но оглашенные всѣ стали! — гудѣло въ от- — Кто же слуга-то будетъ? вѣтъ кругомъ Пимана. —• Плюньте на него!... — Знамо вамъ и вѣдомо, православные, — Тащите вытныхъ!... Чего они прячут- —силясь перевысить гулъ толпы, напрягал­ ся? Гдѣ Пиманъ?—вдругъ заоралъ Борисъ, ся Евтропъ Малый,—что подѣлить міръ въ Но въ это время толпа колыхнулась, по честь и совѣсть, въ совѣтъ и любовь, въ ней пробѣжалъ какой-то зудъ; вотъ она рва- согласъ и миръ—надо ума не мало, не ма- нулась вправо, потомъ отошла влѣво, зако- ло, горюны! Одначе, по милости Божіей, лыхалась, словно водоворотъ надъ омутомъ, сметкой на это дѣло мы были не обижены... увлекла Пимана въ самую средину, сжала А теперь говоримъ:—міръ православный— его. Онъ вспотѣлъ, спотыкнулся, но тутъ обида!... Кольями гнали!... Сквернымъ сло- толпа остановилась. вомъ поносили!... Ослобоните насъ, горю- — Стой, слушай!—кричали кругомъ Пи- ны, одна намъ, старикамъ,стала истома!..; мана. Служили міру въ честь и совѣсть, а теперь, — Грачи говорятъ!... Грачи!.,. Стой, ре- говоримъ, ослобоните стариковъ!... Обиду-у бята!... Молча и дружнѣе! выкликаемъ! Пиманъ хочетъ прислушаться, но до него И только лишь успѣлъ уловить Пиманъ,