b000002181

ГЛАВА IV. ВОЛЬНИЦА. 351 улыбался и смѣялся какъ дурачекъ, некста- ніи люди, вполнѣ увѣренные въ своей пра- ти, толкался безъ пути въ толпѣ. Его счи- вотѣ, на нелѣпыя обвиненія, тали совсѣмъ погибшимъ... Какъ вдругъ — Что ты надѣлалъ? Вѣдь, ты всю Валь- заговорили въ народѣ о „волѣ"... И вотъ ковщину противъ меня поднялъ... всю въ Минѣ Аѳанасьичѣ внезапно вспыхнула округу... Вѣдь, ты... вся та страстная жажда жизни, счастья, — Что же мы сдѣлали такого... глупаго?— любви, которая была убита въ немъ почти спрашивалъ Борисъ, пренебрежительно по- совсѣмъ подъ гнетомъ несвойственнаго его жимая плечами. душѣ мрачнаго песспмизма и покорности — Какъ что? Какъ что?... Цѣлый годъ судьбѣ... изо-дня въ день я слышу жалобы ото всѣхъ... Съ утра до ночи, въ какомъ бы положе- Какъ что?—кричалъ баринъ.—Есть ли хотя ніи онъ нп находился,—пахалъ или спалъ, одинъ человѣкъ у меня, кто былъ бы то- сидѣлъ дома или бродилъ по селамъ и го- бою доволенъ? Ты всѣхъ со свѣту сжилъ... родамъ, чутко ища всякихъ слуховъ, — его Отъ тебя народъ вѣшается... Какъ что?... маленькая голова неустанно работала: онъ — Все... для васъ же... старались, а за- только и жилъ тѣмъ, что создавалъ разно- мѣсто того...—процѣдилъ чуть слышно Бо- образныя формы грядущаго царства „воли"; рисъ. и никогда, никогда она не являлась ему — Какъ? Какъ? Я тебѣ велѣлъ обижать иначе, какъ безкровною побѣдой царства народъ? Ты смѣешь прятаться за меня? — мира и любвп, всеобщаго, мирнаго доволь- вдругъ обернулся къ нему баринъ. — Са- ства, счастья... и всепрощенія. „Ну, Богъ вельевна!—закричалъ онъ. — Позовите мнѣ съ ними!—говорилъ онъ. — Про всѣхъ, про Савельевну!.,. всѣхъ — теперь пусть ужь всѣ живутъ въ — Ну, старуха, говори, что я съ нимъ мирѣ, въ согласіи... Господь съ ними! долженъ дѣлать? Говори... Вѣдь, ты мнѣ за Теперь ужь правота, для всѣхъ правота!..." него ручалась,— говорилъ баринъ, когда _____ трусцой, взволнованная, прибѣжала на зовъ старушка. IV. — Батюшка-баринъ,—повалилась она въ Предсказанія относительно Бориса Пима- ноги барину,—убери его отъ міра... Онъ нова не только оправдались вполнѣ, но съ своимъ умомъ весь міръ загубитъ, души превзошли всякія надежды. Умный, но не христіанскія погубитъ!... Думала ли я, на­ столько проницательный, сколько талантлп- дала ли, что столько грѣха будетъ?... Все, ный и бойкій, Пимановъ сынъ „пошелъ да- батюшка, отъ гордости отъ его... Вѣдь, у леко": черезъ два года онъ уже вполнѣ него, непутнаго, еще борода хорошенько сдѣлался довѣреннымъ добраго барина, а не выросла, а передъ нимъ старики сѣдые еще черезъ два года, едва ему минуло двад- трясутся... Вѣдь, его глазъ пуще вашего цать семь лѣтъ, вся Вальковщина была въ барскаго боятся, простите меня, батюшка, его рукахъ, и не только Вальковщина тре- глупую старуху. нетала его, передъ нимъ трепеталъ самъ — Чѣмъ же мы виноваты?... Коли боят- управляющій и даже управляющіе и бур- ся, значитъ есть за что,—проговорилъ Бо- мистры сосѣднихъ помѣстій. рисъ п улыбнулся. А, между тѣмъ, черезъ четыре уже года, Баринъ внимательно взглянулъ ему въ въ той же зальцѣ барскаго дома, также лицо. ходилъ старичекъ-баринъ, но уже грозный, — А! Теперь я знаю, въ чемъ ты вино­ взбѣшенный до того, что, казалось, жидкіе ватъ! — сказалъ онъ. сѣдые волосы поднимались вкругъ его лысой И къ изумленію всей Вальковщины и да- головы, въ то время какъ п въ самой зальцѣ, же сосѣднихъ помѣщиковъ и крестьянъ, и въ передней, и на крыльцѣ, н подъ окнами добрый баринъ, ратовавшій за освобожде- дома стояли мужики, богатые и бѣдные, ніе, высѣкъ своего собственнаго бурмист- свои и сосѣдніе. ра... Говорили, что баринъ на другой же — Что ты надѣлалъ? Что ты надѣлалъ, день раскаялся за невольный порывъ гнѣ- каналья? а?— кричалъ баринъ, обращаясь ва и думалъ было наградить Бориса, но къ красивому молодому мужику въ кумачной Бориса уже не было въ Дергачахъ: онъ рубахѣ и новомъ суконномъ козакинѣ, съ бѣжалъ изъ нихъ съ женою и дѣтьми, тщательно причесанною головой, чистому, А въ сущности, все-таки, ни самъ Бо- вымытому, въ блестящихъ сапогахъ. рисъ, ни баринъ, ни мужики не знали, въ Это былъ Борисъ, смотрѣвшій въ глаза чемъ же собственно виноватъ Борисъ. „Убе- барина бойко, самоувѣренно п даже весе- ри, ваша милость, убери его отъ насъ!... ло, и, въ то же время, съ тою ироническою Боимся мы его... Житья не стало отъ стра- улыбкой, съ которою смотрятъ въ недоумѣ- ха!" — говорили только всѣ въ одинъ го-