b000002181

308 УСТОИ. ЧАСТЬ III. М Е Ж Д У СТАРОЮ И НОВОЮ ПРАВДОЙ. его —Богъ не понуститъ. Ежели-бъ такъ, Создателю, не было видано сроду, чтобъ не ночто было-бъ ему родить и народъ. Все когда хлѣбъ крестьянскій сгорѣлъ отъ под­ крестьянствомъ крѣпится: не стога, не скир- жога. ды, вишь ты, это стоятъ, показалъ онъ мнѣ — Вѣрно,вѣрно... Есть конокрады, воры, на поля, а золото ссыпано тутъ! Всѣ пмъ убійцы, безумныя и неразумныя дѣти, что сыты: царева казна, и солдатикъ, и баринъ, по глупостп избы сжигаютъ, а злодѣевъ Такъ-то! Неправда, говоритъ, слышь, лю- такихъ еще міръ не видалъ, чтобъ пускать безный, минуетъ; царскія очи прозрятъ и въ мужицкіе скирды огонь!... Страшно ска- объявится царскій приказъ — иоравненья. зать! Лиходѣю тому уготована черная смерть: Тогда и ссоры, и драки не будетъ. Все, кусокъ не пойдетъ ему въ горло и все, слышь, возвратятъ мужику, все тому, кто что ни съѣстъ, выброситъ вонъ изъ себя, ис- у хлѣба стоитъ, кто его, батюшку, роститъ. худаетъ какъ щепка; останутся кости да ко- Потому хлѣбъ—вершина всему!" Вотъ мнѣ жа; а умретъ—и въ землѣ ему не будетъ что спутникъ сказалъ—и вѣрно то слово! покоя: могилу его разрывать будутъ волки, Я вамъ говорилъ ужь, что сталось со мной, а кости растащутъ вороны,—разсказывалъ Чего же намъ ссориться? Чѣмъ браниться, Минъ Аѳанасьевъ. лучше ужь выпить еще, чтобы и намъ, му- — Говорятъ, что до третьяго, будто, но­ жикамъ, изъ этого злата что ни то за труды лѣна всѣ въ роду анаѳема-прокляты бу- перепало. Такъ ли, міряне? дутъ. — Что говорить, пріятную рѣчь пріятно — Инако нельзя! Хлѣбъ — держава все- и слышать!—міръ подхватилъ и всѣ засмѣя- му! Хлѣбъ да земля сами себя охранятъ, лись.— До водки доѣхать всегда ты съу- коли будетъ ихъ у крестьянина вдосталь!...— мѣешь... На что на другое тебя не хватаетъ, сказали міряне. а на это хватитъ!—острили міряне, но, — Ну, прощайте... Пойдемте ужь спать... видно, по сердцу пришлось имъ, что Минъ И такъ заболтались... А завтра съ выти Аѳанасьичъ ныньче такъ кстати „сболтнулъ" по подводѣ выставимъ въ помочь вдовѣ: (что, по ихъ мнѣнію, съ нимъ не часто бы- только ея полоса и осталась. Свозимъ, да ваетъ). Послѣ слова такова можно ныньче ужь на жниво и пустимъ скотину... Ладно, разойтись и безъ ссоры. что-ль?—заключилъ Макридій Сафронычъ. — Ну, да ладно,—отвѣтилъ Минъ Афа- — Ла-адно! Чать, не въ первой,—отвѣ- насьичъ, прячась за спины мірянъ, — чали міряне. пусть ужь водка, да ссоры бы не было Медленно двинулись всѣ они группами только. къ избамъ, и долго еще толковали, смѣясь, — Вѣрно, вѣрно, выпить еще-бъ не мѣ- о счастьи мужицкомъ. шало!... Что-жь, въ самомъ дѣлѣ, не грызть- _____ ся-жь!—подхватили и слабые къ водкѣ. Но тутъ подошли уставшія жены: онѣ ПІ. не совсѣмъ раздѣляли слишкомъ умильные Пимановы дѣти ушли слѣдомъ за ма- взгляды Мина на водку. терью, приходившей ихъ звать, а старикъ — Будетъ вамъ, будетъ... Лучше усните съ другомъ стариннымъ своимъ, Миномъ, покрѣпче, вотъ вамъ и миръ, — говорили двинулись послѣ, неторопливо шагая, руки онѣ.—И себѣ, и другимъ отдыхъ дадите! закинувъ за спины и бороды внизъ опус- Ступайте, давно самовары готовы и ужинъ, тивъ. То были пріятели давніе. Міръ дере- — Эхъ, холодно послѣ бани! Еще-бъ не венскіп давно привыкъ видѣть ихъ вмѣстѣ, мѣшало стаканчикъ,— слышалось съ раз- хотя они во многомъ небыли схожи. Взять ныхъ концовъ. одно: Пиманъ былъ рослый, сухой, сутуло- — Полно вамъ! — говорили и жены, и ватый мужикъ; ходилъ онъ, ерзая о-земь трезвые люди.—Вишь, теперь какъ на де- ногами, выпятивъ голову, шею и грудь, ревнѣ тепло, какъ обставились сѣномъ и словно по пашнѣ, напирая на сбху. Ето хлѣбомъ кругомъ! Словно паромъ изъ бани бы ни увидѣлъ его, сразу призналъ бы въ несетъ! немъ земледѣльца: носъ мясистый, широ- — Смотрите, съ огнемъ осторожнѣй; пу- кій у ноздрей; пухлыя красныя губы и бѣ- ще всего, — напомнилъ Макридій Сафро- лые прочные зубы; голубые глаза — смир- нычъ. ные, мягкіе и какъ будто сонливые даже; — Всякъ за себя побоится, небойсь, — уши большія, круглыя, мягкія тоже; борода старовѣры замѣтили тихо, — а вотъ тѣ, у же, хотя онъ чесалъ ее только разъ, послѣ кого ничего нѣтъ... бани, не сваливалась въ колтунъ и косицы. — Полно вамъ! экій народецъ! Что вы Такихъ мужиковъ любятъ наши хозяйныя на ночъ пужаете міръ?—накинулись всѣ на бабы: вымывшись въ банѣ подъ праздникъ, старовѣрскую выть. — У насъ еще, слава въ чистыхъ рубахахъ, смирно сидятъ они