b000002181

286 УСТОИ. ЧАСТЬ II. ВНУКЪ. душѣ глубоко чувствую сущую правду мо- лѣетъ: „Ибо разъ сознанное зло — уже не ихъ словъ, и вы меня ничѣмъ не разубѣ- существуетъ: оно подорвано". Идея всепро- дпте... Нѣтъ выше, чище и глубже крите- щенія, всебратства и вселюбви охватитъ рія этой сущей правды, какъ человѣческое всечеловѣческую душу! Всѣ сольются въ сердце, таинственная глубина души" и т. д. одинъ кликъ: „другъ друга обымемъ!" Ца- Но его проповѣдь, не отличаясь строго- ри и великіе міры спустятся въ хижины, логической выдержанностью, блистала без- полные любви и утѣшенія, бродяга и нищій подобными частными обобщеніями, свѣтлыми войдутъ во дворцы п найдутъ тамъ слова люб- идеями, смѣлыми выводами, глубокою ху- вп и братства. Таковы идеалы. Человѣчество дожническою способностью комбинированія всегда стремится къ нимъ. Все, что было до картинъ, выхваченныхъ прямо изъ дѣйстви- сихъ поръ великаго въ человѣчествѣ, все тельности. Его нѣсколько восторженная п это были художники, высокіе, неумирающіе, какъ бы вдохновенная интонація, его всег- И Монсей, и Будда, и Магометъ, и Шек- да импровизированная, но горячая и страст- спиръ, и Гёте, и Платонъ, и Шопенгауеръ... ная рѣчь, а, главное, умѣнье затронуть тай- Но это были только предтечи, успѣвшіе ныя душевныя струны своихъ слушателей,— сконцентрировать въ своихъ образахъ толь- все это скоро создало ему репутацію, тѣмъ ко часть зла, всечеловѣческаго зла. Но болѣе, что его личная жизнь была полна они всѣ шли къ одной высокой цѣли. Ихъ незаурядныхъ, оригинальныхъ проявленій, путь, ихъ примѣръ должны руководить и Нѣкогда, во-первыхъ, онъ былъ рьяный „по- нами. Мы должны подготовить путь вк-при- литикъ"— п пострадалъ. Нервная система шествію Великаго Художника. Чѣмъ болѣе его была расшатана и доведена до такой наша душа будетъ способна къ воспріятію степени напряженности, что міръ галлюци- его проповѣди, къ постиженію его слова, націй занялъ въ его душѣ такое же мѣсто, тѣмъ скорѣе народится онъ, тѣмъ скорѣе какъ и міръ реальныхъ представленій. Кар- придетъ. тины и образы, которые рисовало ему во- Въ устахъ талантливаго пропагандиста обряженіе, были до такой степени рельеф- не пропадала безслѣдно эта проповѣдь, ны, что ихъ лотку онъ часто принималъ за иллюстрированная роскошными и возвышен- логику реальной жизнп. ными образами великихъ людей и подкрѣп- Выйдя изъ заключенія, онъ окончательно ленная туманными, темными, никѣмъ еще „порѣшилъ съ политикой", найдя ее совер- неизвѣданными, но грандіозными и оболь- шепно безсильной преобразовать человѣ- стптелышми картинами тѣхъ психическихъ чество. Онъ сначала ударился въ шопен- эпидемій, которыя, по слову пророковъ гауеризмъ, а затѣмъ, вдохновенный поэзі- и проповѣдниковъ, охватывали цѣлыя мас- ей этой системы, создалъ себѣ какую-то сы человѣчества и стихійно, неудержимо, туманно-ыистпческую программу жизнп, на- стремительно влекли пхъ за своимъ вож- поминавшую христіанскій соціализмъ. Вслѣд- демъ; эти массы, какъ дѣти, по первому ствіе этого, пропаганда его исключительно ихъ слову, отрѣшались отъ всего, что имъ вращалась на созданіи „новой релегіи": было дорого, отъ всѣхъ „бренныхъ благъ№, утилитаризмъ сталъ его личнымъ врагомъ, падали ницъ и исповѣдывали „святая свя- нолитика—тоже (впрочемъ, только въ прин- тыхъ" своей души, гласно, всенародно п ципѣ; но, какъ мы увидимъ, не въ жерт- братски сливались одною общею, возвышаю- вахъ ея, которыя въ его глазахъ были хо- щею и объединяющею идеей, рошіе люди, высокія души, но заблудивші- Но и помимо этихъ „внѣшнихъ" преиму- еся и легковѣрные послѣдователи „эгоисти- ществъ своей пропаганды, Пугаевъ умѣлъ ческой" европейской философской мысли), придать ей еще большую силу „практиче- Онъ вѣрилъ только въ нравственное возро- скимъ" ея примѣненіемъ. Самъ, въ своей жденіе человѣчества; вѣрилъ въ пришествіе личной жизни, онъ руководился почти край- Мессіи—этого величайшаго изъ величайшихъ нимъ ригоризмомъ; всѣ свои средства (онъ художниковъ человѣчества, который къ гор- былъ изъ дворянъ съ небольшимъ наслѣд- нилѣ своего всеобъемлющаго духа и вдох- ствоиъ отъ дяди) онъ употребилъ на по- новенія создастъ грандіознѣйшую картину мощь „жертвамъ", оставшись теперь съ человѣческой ж и зн и ; въ ней, какъ въ фо- очень скудными доходами, пе превышавши- кусѣ^ въ образахъ поразительныхъ, ясныхъ ми 40—50 рублей въ мѣсяцъ. „Жертвы", и ужасающихъ, сконцентрируетъ онъ зло пользовавшіяся его вниманіемъ, были очень человѣчества и, раскинувъ ее передъ оча- разнообразны: тутъ были и „жертвы поли- ми изумленнаго міра, вдругъ мгновенно тики" (въ то время, лѣтъ 10 — 12 назадъ, поразитъ этотъ міръ „просіяпіемъ"; чело- по преимуществу „политики студенческой") вѣчество мгновенно сознаетъ все зло, нако- и жертвы „соціальныхъ язвъ", вродѣ до- пившеся въ немъ, ужаснется и просвѣт- черн, бѣжавшей изъ семьи за поисками