b000002181

280 УСТОИ. ЧАСТЬ И. ВНУКЪ. дптельствомъ его двоюроднаго племянника, свѣтителями" вмѣстѣ съ кульками винъ, „вѣчнаго студента", забулдыги и добраго Эти „хорошія книжки" предназначались для малаго. Онъ постоянно таскалъ съ собою развитія и услажденія головокъ хорошень- къ Ивану Степанычу разнообразную моло- кихъ „эмансипе" вплоть до слѣдующаго дежь, изъ которыхъ многіе мѣнялись такъ воскресенья. Но, увы, при всемъ искрен- быстро, что ихъ на второй же вечеръ забы- немъ уваженіи, которое питали барышни валп. Тутъ были большею частью студенты, Дрекаловы ко всѣмъ этимъ Молешоттамъ, въ особенности изъ денежныхъ, какіе-ни- Бюхнерамъ п Лассалямъ, онѣ могли только будь сибиряки или грузинскіе князья, по- запомнить, и то не всегда вѣрно, заглавія падались и бѣдняки, любившіе выпить на статей: вѣдь, онѣ были не только скучны, чужой счетъ. Все это были добрые малые, но и мало понятны... Да и зачѣмъ? Вѣдь, но безнардонные и очень недалекіе, любя- сами эти „просвѣтители" говорили между щіе „прожигать студенчество". Всѣ они собой, а иногда и прямо въ глаза, что въ любили „добродушнаго ветерана" Ивана барышняхъ Дрекаловыхъ именно была „не- Степаныча, который забавлялъ ихъ бойки- удержимо привлекательна" эта „милая жен- ми анекдотцами (а онъ ихъ зналъ пропасть), ственность", эта „граціозная простота и съ приправой нецензурнаго даже свойства, наивность", эта „возвышенная красота, въ Любили они и „маменьку" Аполлинарію которой гармонично воплотилось изящество Петровну, платившую пмъ родительскою нѣж- тѣла съ проблескомъ мысли", и т. п . , н в ъ ностью. Но больше всего и, конечно, глав- противуположность ставились какіе-то „си- нымъ образомъ влекли молодежь сюда двѣ ніе чулки", „суровыя идеалистки", „риго- миленькія красивыя головки. Подъ вдохно- ристы въ юбкахъ" и пр. Нужно, впрочемъ, веніемъ „вѣчнаго студента" Сережи, гру- отдать честь барышнямъ Дрекаловымъ: онѣ, зинскіе князья и сибирскіе, и иные „буржуа" въ душѣ.' сами признавались, что „лѣнивы", не скупились запасаться кульками винъ, мало знаютъ и интересуются „серьезными закусокъ и конфектъ — и веселые, звонкіе вещами", и искренно въ этомъ каялись, голоса молодежи наполняли далеко за пол- Иногда, въ минуты раскаянія, онѣ съ ка- ночь уютныя комнатки „добродушнаго ост- кпмъ-то отчаяніемъ броеались на книжки, ряка" Ивана Степаныча. Всякіе „мрачныя но онѣ скоро выскользали у ннхъ изъ рукъ... перспективы" рѣшительно и безповоротно И только романы поглощались ими до кон- исчезали. Иванъ Степанычъ облекался въ ца, но, впрочемъ, и то больше сосредото- свой старый интендантскій вицъ-мундиръ; ченною и мечтательною брюнеткой. Лиза старушка Аполлинарія Петровна надѣвала слишкомъ была еще ребенокъ и легкомы- чепецъ съ лиловыми лентами, а брюнетка слепна, чтобы раздражать себя до утомле- и блондинка блистали непосредственною кра- нія фантастическими выдумками и безплод- сотой молодой жизни. нымп мечтами. Иногда, когда слишкомъ разгуляются, Понятно, что блондинка очень скоро утѣ- нанимались тройки, Иванъ Степанычъ под- шилась отъ огорченія по поводу сдачи квар- хватывался на руки, красавицы закутыва- тиры Петру, и утѣшилась такъ скоро, что лись въ шубки—и все это мчалось къ „Бар- не успѣла даже приступить къ исполненію сову" или въ „Эрмитажъ", немножко „эман- своего намѣренія „отравить ему жизнь съ сипе", немножко двусмысленно, немножко перваго же дня". Напротивъ, съ перваго скандально, но, въ концѣ-концовъ, все же же дня сестры заинтересовались Петромъ, безкорыстно, безвредно н весело. На этихъ Сначала онѣ выбѣгали къ дверямъ, когда вечеринкахъ то раздавались „возвышенныя", проходилъ Петръ по корридору въ свое полныя благороднаго, молодаго увлеченія „помѣщеніе", и старались самымъ тщатель- рѣчи, то слышался шепотъ, искренній и нымъ образомъ разсмотрѣть его физіономію, умоляющій, зовущій куда-то въ золотую любуясь смущеніемъ молодаго парня, нро- страну высокихъ помысловъ и думъ, то пѣ- ходившаго подъ взорами четырехъ хоро- лась „Дубинушка", „баийеаншз", а конча- шенькпхъ глазокъ какъ-то бокомъ, угрю- лось все тѣмъ, что, проводивъ домой „ми- мымъ быченкомъ. Сестры рѣшительно нахо- лыхъ эмансипированныхъ барышень", гру- дили, что у него „интеллигентное лицо", а зинскіе и сибирскіе князья и буржуа ска- брюнетка прибавляла: кали доканчивать ночь „йаЫп, йаЫп, \ѵоПіе — Я тебѣ говорила—любопытный экзем- СИгопеп ЫііЬеп"... пляръ. А въ домикѣ Ивана Степаныча утро встрѣ- На другой день блондинка уже смотрѣла чало нашихъ красавицъ съ помятыми, нѣ- въ щель двери въ комнату Петра, а на сколько блѣдными рожицами, заспанными третій день, къ великому смущенію Петра, глазами, перебиравшихъ вороха „хорошихъ вечеромъ онѣ уже сидѣли у него: брюнет- книжекъ", притащенныхъ вчера юными „про- ка внимательно и флегматично смотрѣла въ