b000002181

274 у с т о и , часть и. в н у к ъ . за и съ замираніемъ сердца ожидала, чтб маніе публики на Петра замоскворѣцкій предприметъ ея старшбй. стражъ. — Ваше бл—діе, не губите! —бросается — Энто? Энто у насъ самый Волченокъ... въ ноги околоточному Лимподистъ. Вотъ мы его сейчасъ!... Желаете? — А!... Такъ вотъ что?... Эй, вы, вах- И не успѣетъ Петръ опомниться, какъ лаки, вылѣзай всѣ сюда!... Подавай паспор- Лимподистъ съ добродушною, осклабляющею - ты... Стой! Считай!... ся рожей подлетаетъ уже къ нему и, дружески, — Ваше бл—діе, минуточкой... — лене- хохоча во все горло, увѣсистыми кулаками четъ Лимподистъ и, дрожа всѣмъ тѣломъ, начинаетъ слегка выталкивать изъ воротъ копается онъ у себя въ сундукѣ и потомъ „подъ-микитки". суетъ унтеру что-то въ руку. — Го,го, го!... Петрушка!... Ха,ха, ха!... Гроза отведена, артель засыпаетъ—и не Выглянь на народъ!... Покажи свою ус- нахвалится своимъ „старшимъ". мѣшку! Иногда, чтобы умилостивить мундирнаго Къ Лимподисту пристаетъ еще „малый", цербера своей улицы, артель давала ему п тоже начинаетъ дружески „подъ микитки" даровыя представленія съ разбитыми носа- поталкивать Петра, за нимъ третій. Петръ ми, съ фонарями. Двѣ артели — маляровъ вспыхиваетъ огнемъ, глаза у него сверкаютъ и дергачевцевъ (они были просто чернора- отъ стыда и злобы, но подъ дружнымъ хо- бочіе)—выходили стѣнка на стѣнку, а стражъ хотомъ и натискомъ его выпираютъ на ули- замоскворѣцкаго спокойствія похаживалъ по цу. Онъ бросается бѣжать, а вслѣдъ ему панели и щелкалъ на морозѣ рука объ руку, несется: „Улю-лю!... Ого-го!...“ Увеселенія разбаловавшихся, ради началъ- Петръ видалъ и другія сцены въ артели, ства, деревенскихъ малыхъ шли дальше, въ но это сцены обычныя , негромкія, про­ особенности, когда къ стражу приставали, ходившія мимо улицы, не задѣвавшія ни въ качествѣ зрителей, скучающіе замоскво- самолюбія Петра, ни его ригоризма. Такъ рѣцкіе обитатели въ лисьихъ и бараньихъ случилось, что самый этотъ старичекъ Ероша шубахъ. Тутъ Лимподистъ выпускаетъ на заболѣлъ, очень заболѣлъ, слегъ—и только арену одного изъ своихъ артельщиковъ, просилъ Лимподпста Евстигнѣича не „справ- глуповатаго сѣдаго старичка. „Ероша! Еро- лять его въ больницу, а дать ему хоша ша!—умильно звалъ онъ его,—будь другъ, умереть спокойно и но-христіанскп, и душѣ утѣшь публику... Ангельская душа, разу- ему покой на томъ свѣтѣ изготовить".Дол- важь! Пройдись въ полномъ видѣ!... Ужь го говорила и шумѣла по этому случаю ар- мы тебѣ выпивку схлопочемъ въ лучшемъ тель, боясь отвѣтственности и хлопотъ, но манерѣ!... Ваши степенства!—обращается Лимподистъ принялъ старика подъ свое онъ къ купцамъ,—поднесите старичку для покровительство и уговорилъ артель оста- куражу". Старичку подносятъ, и глуповатый вить его „умереть спокойно, какъ душѣ старичекъ мигомъ снимаетъ лаптп и порты христіанской подобаетъ". Онъ ходилъ за и проносится босикомъ вихремъ по извѣст- нимъ, приглашалъ къ нему знахарку, а ког- ной дистанціи, при 30-ти градусномъ моро- да старичекъ умеръ, артель сложилась и зѣ. Публика реветъ и завываетъ, а Лимпо- на свои средства „обрядила" его въ домо- дистъ выхлопатываетъ уже опять старичку вище, на рукахъ снесла на кладбище... Все выпивку и сердечно спрашиваетъ: „Ну это хорошо, но на поминкахъ нужно выпить, что? Выпилъ, Ероша? Ловко?... А ты еще а выпивши—поругаться, а поругавшись— цѣлый день нонѣ тосковалъ!... Чудакъ!“— подраться, а подравшись—привлечь началь- „Выпилъ, выпилъ... Дай тебѣ Господи! Ува- ство, и быть уже битымъ, обруганнымъ и жилъ!... Ахъ, братецъ, совсѣмъ ты меня оплеваннымъ. Тогда Петръ возмущался и пзъ гроба поднялъ... И ей-Богу!"—шепчетъ негодовалъ и на этого старичишку, который ему умильно старичекъ. А увеселенія идутъ „зря" не хотѣлъ идти въ больницу, и на еще дальше... „лишніе расходы", и на Лимподпста за его — Мадаму обрѣли!... Мадаму нашли!...— „благодушество", и „на все это безобра- кричатъ какіе-то молодцы, гдѣ-то за забо- зіец. И все больше и больше возмущался ромъ поднимая пьяную женщину.—Г. на- артельною жизнью молодой парень, воспи- чальство! какъ прикажете? тайный почти одиночкой, въ суровой школѣ — Положить ей холодную комирессу!— такихъ деревенскихъ ригористовъ, какъ редижируетъ стражъ. Еремѣй Еремѣичъ Строгій и Ульяна Мо- Мигомъ строитъ артель изъ снѣга сѣ- севна. далище и, поднявъ на женщинѣ одежду, плотно всаживаютъ ее въ сугробъ. _____ — А это что у васъ за красная дѣвица, все за воротами прячется?—обращаетъ вни-