b000002181

2 6 8 УСТОИ. ЧАСТЬ II. ВНУКЪ. — Лиза! Что это за школьничество?— — Пять рублей,—отрубилъ Иванъ Сте- сказалъ другой голосъ, солиднымъ контръ- панычъ. альто, за тою же дверью. — Два рублика скинете? — Вотъ моя вертушка дурачится все!...— Всѣ улыбнулись. проговорила, улыбаясь, старушка.—Не любо, — Я, братецъ мой, квартирами не тор- вишь, ей, что въ армякѣ жилецъ будетъ... гую, — снисходительно проговорилъ Иванъ Все студента ей хотѣлось... Не одного ужь Степанычъ.—Если я сдаю лишнюю комнату, она такъ-то спровадила!... Да какіе для то единственно для того, чтобы доставить нея студенты въ Кожевникахъ жить будутъ?... удовольствіе молодому человѣку жить въ Ты не слушай ее... Добрая, вѣдь, она у благородномъ семействѣ... понимаешь? Если меня... Что же, нравится ли? ты можешь это оцѣнить... Петръ сказалъ, что ему лучше не надо, Но Петръ не могъ еще этого оцѣнить: только какъ цѣна будетъ. у него закружилась голова отъ пятирублевой — А ужь объ этомъ съ самимъ поговори,— цѣны... Да, ему недавно прибавили жало- сказала старушка и, опять быстро работая ванье, онъ теперь получаетъ почти что спицами, повела его черезъ корридоръ въ столько же, сколько главные прикащики. залу. Но пять рублей! Пять рублей, когда онъ Въ залѣ Иванъ Степанычъ уже сидѣлъ въ артели платилъ всего два рубля... Вѣдь, въ креслѣ у печки и сурово курилъ трубку, это три рубля каждый мѣсяцъ прахомъ, Здѣсь же Петръ увидалъ и тѣхъ, которыя въ годъ, значитъ, 36 рублей, почти сорокъ говорили за дверью, когда онъ осматри- рублей... У Петра стоялъ въ головѣ ту- валъ комнатку. Это были двѣ дѣвицы— манъ. брюнетка и блондинка. Брюнетка была — Дорожитесь очень... не по насъ... старше, выше, солиднѣе, съ холоднымъ Извините,—пробормоталъ онъ, весь вспых- высокомѣрнымъ взглядомъ. Очевидно, не у нувъ,—извините, что я побезпокоилъ... Ви- нея былъ такой веселый, звонкій, раскатис- новатъ,—пятился онъ къ двери, тый смѣхъ. Блондинка была моложе, ниже, — Ничего, братецъ... Что-жь, дѣло лю- миловиднѣе; ея пухлое раскраснѣвшееся бовное! — говорилъ Иванъ Степанычъ. — личико было теперь сердито, губки надуты, Ѳедосья! проводи!—крикнулъ онъ, — а, мо- а тонкія ноздри чуть замѣтно дрожали и жетъ, надумаешь... Заверни... Ты мнѣ по- раздувались. Очевидно, ей принадлежалъ нравился... Ты парень солидный... веселый, раскатистый смѣхъ; очевидно, ей — Виноватъ,—говорилъ Петръ,—дорожи- не нравился новый постоялецъ. Но Петръ тесь... не по насъ. ея не испугался. Онъ взялъ за ручку... рука у него дро- — Ну, что? — спросилъ Петра Иванъ жала... Вотъ дверь отворяется: еще шагъ— Степанычъ. и „комната съ мебелью въ благородномъ — Ничего... Желали бы занять фатерку... семействѣ® потеряна для него на вѣки... Приглянулась. Гдѣ еще попадется такая подходящая? Гдѣ — Нанимай! — категорически отрубилъ еще онъ „понравится"? Гдѣ еще хозяева Иванъ Степанычъ и поставилъ трубку въ такіе снисходительные, добрые и „обстоя- уголъ. тельные"? Онъ отворилъ дверь совсѣмъ; — Пана! вѣдь, ты обѣщалъ Сережѣ,— Ѳедосья захлопнула за нимъ; крючекъ щелк- вскрикнула блондинка, привскочивъ на нулъ; онъ остался на крыльцѣ... „А дешево! стулѣ, н ея розовый носикъ, нѣсколько Дешевле не найти... Ежели бы богатъ былъ... вздернутый кверху, еще больше расширился. Наши конторскіе тоже платятъ три и даже — Оставь, говорю!... Не хочу я знать четыре рубля, а семейные восемь и десять вашихъ нигилистовъ... У нихъ на табакъ рублей... Пять рублей! Одинъ рубль лишку... не хватаетъ! Пора остепениться, — при- Какъ бы три... Можетъ, за четыре усту- крикнулъ Иванъ Степанычъ п поднялся.— питъ?... Дорого, а въ артели— хорошо... Я Нанимай!... Я на это не смотрю, что му- вотъ сколько накопилъ, въ артелн-то живши... жикъ ...Имужикъ бываетъ не хуже другихъ... Экономія!... Вѣдь, это сорокъ рублей въ Я не кисейная барышня! годъ!"—думалъ Петръ почти вслухъ, снова — Съ чего вы взяли, что я брезгаю выступая по сугробамъ посрединѣ улицы, крестьяниномъ?—вспыхнула вся, какъ за- но за тѣми думами, которыя онъ думалъ рево, блондинка.—Я, можетъ быть, больше, вслухъ, въ головѣ его гнѣздились другія: чѣмъ вы понимаю, что... Я только... въ его воображеніи стояла эта чистенькая, — Ли-иза!—протянула, укорительно по- отдѣльная комната, тишина, „благородство"‘ качавъ головой, брюнетка. старушка съ чулкомъ, благородный хозяинъ — Какъ цѣна будетъ?—перебилъ этотъ с ъ трубкой въ зубахъ, барышни... Объ чемъ ненужный для него разговоръ Петръ. ' они разговариваютъ? Какъ они живутъ? Что