b000002181

256 УСТОИ. ЧАСТЬ И . ВНУКЪ. только гнетущій фактъ: прожилъ человѣкъ жизни, а что-то другое, что-то именно всю жизнь на одномъ мѣстѣ, гдѣ жили и бившее прямо въ „вѣковѣчные устои" глу- умерли его дѣдъ и отцы, прожилъ до ста- бокимъ и тяжелымъ оскорбленіемъ, рости на родимой землѣ, среди своихъ, чуть „Умственный мужикъ былъ",—разомъ од- Не родныхъ мірянъ, и вдругъ этотъ чело- ною думой рѣшили дергачевцы, какъ бы въ вѣкъ „снялся съ родимаго мѣста", снялся отвѣтъ на замѣчаніе слишкомъ ужь откро- на старости лѣтъ, передъ смертью, и уѣз- веннаго собрата. жалъ... Что же это такое? Трудно сказать. — Умственный мужикъ!—повторили они, Только чувствовалась дергачевскимъ міромъ и, повидимому, это опредѣленіе достаточно какая-то неловкость, какъ будто даже стыдъ, ихъ успокоило. Не то, чтобъ оно нмъ сразу и тѣмъ этотъ стыдъ былъ невыносимѣе, все разъяснило, какъ Божій день, но въ что онъ былъ стыдомъ за кого-то другого , немъ, по ихъ мнѣнію, по крайней мѣрѣ, не за себя, что, вѣдь, въ сущности-то, дер- таинственно скрывалось все то, что послѣ гачевцы, положа руку на сердце, не могли „барщины" било изъ всѣхъ поръ деревен- себя ни въ чемъ обвинить: вѣдь, не они ской жизни, било тѣмъ „новымъ", съ чѣмъ же, въ самомъ дѣлѣ, вынудили (упаси Гос- ежечасно и все больше и больше ириходи- поди!) сняться почтеннаго старика съ мѣс- лось считаться, ибо это „новое" упорно рас­ тя и уѣхать умирать на чужую сторону. И качивало „вѣковѣчные устои"... Зачѣмъ? дергачевцы скорѣе имѣли право сердиться Что изъ этого выйдетъ: рушитъ ли это „но­ на этого самаго старика, который своимъ вое" совсѣмъ вѣковѣчные эти устои, вы- отъѣздомъ съ роднаго гнѣзда косвенно об- броситъ ихъ, какъ нѣчто негодное, изжив- винялъ какъ будто ихъ въ чемъ-то, клалъ шее, истрепавшееся, и на мѣсто нихъ по- на нихъ худую славу, какъ будто ихъ де- ставитъ краеугольнымъ камнемъ что-то дру- ревенскій міръ нарушилъ вѣковые устои гое, или же оно только выброситъ изъ этихъ любовнаго и сердечнаго общежитія. устоевъ то, что подгнило, подточено чер- — Да мы птичьяго гнѣзда не разорили, вемъ, и только крѣпче положитъ связи и не токмо что... Господи помилуй! Вотъ она, несокрушимѣе утвердитъ тотъ же крае- птпца-то Божья, и неразумное созданіе, а угольный камень жизни, который былъ по­ гляди — опять къ намъ вернулась; даромъ ложенъ нѣкогда ихъ отцами и дѣдами? Но что за морями летала, а насъ не забыла, передъ этими вопросами дергачевецъ могъ Ежели бы мы ее чѣмъ утѣсняли, не бойся, только недоумѣвать... Дергачевцы повзды- не прилетѣла бы, такъ бы у насъ не за- хали и съ этимъ „недоумѣніемъ" въ душѣ пѣла! А теперь, гляди-ка, какъ пташка ве- разошлись по избамъ. селится! -— — — Что говорить! Птица — и та зря да­ ромъ не изобидитъ. А тутъ — жилъ, жилъ I I • человѣкъ, по душѣ, по любви, и вдругъ на У Строгаго была здоровая, „желѣзная" старости лѣтъ... Когда это у насъ бывало? натура и здоровый мозгъ. Этотъ мозгъ, во- Отъ дѣдовъ у насъ такого грѣха не бы- первыхъ, хотѣлъ мыслить, во-вторыхъ— вало... Вотъ Мосей уходилъ, точно, дама- мыслить самостоятельно. Любопытно, что лое время годя и опять къ намъ вернул- деревня привела его только къ двумъ основ- ся... Насъ не отвергнулъ... А онъ, Строгій- нымъ положеніямъ: въ области морали— то, вишь ты, на старости лѣтъ... Какой „быть справедливымъ"; въ области отвле- теперь, будемъ говорить, примѣръ моло- ченной мысли—въ религіозному скептициз- дымъ?—Такъ, негодуя а волнуясь, разсуж- му и свободомыслію. Но еще любопытнѣе далъ возмущенный дергачевскій міръ. тѣ своеобразныя формы, въ которыя онъ — А драть его на шестъ—и то сказать!— воплощалъ эти положенія. порѣшилъ одинъ изъ особенно отвровен- Онъ былъ одиночка и женился на дочери ныхъ дергачевцевъ. богатаго мужика. Когда тесть умеръ, въ Это, пожалуй, что такъ — „драть его на нему перешла мельница. Они были бездѣт- шестъ!"—но, вѣдь, однако, было бы за что ны; для полевыхъ работъ по лѣтамъ они драть и Еремѣя Строгаго: это былъ не про- держали или работника, или работницу, пащій мужичишко, не лѣнтяй, не воръ-гра- Мельница давала имъ такое обезпеченіе, битель, не пьяница; это былъ обстоятель- что ни самъ Строгій, ни его жена никогда ный, трезвый, трудолюбивый мужикъ, но- не чувствовали необходимости „тянуть изъ нимавшій и чтившій, не хуже другихъ дер- себя жилы", а работали столько, сколько гачевцевъ, вѣковѣчные устои крестьянскаго требовалось это общимъ складомъ деревей- устроенія. Вытянула его вонъ изъ Дерга- скаго труда. Самъ Строгій постоянно былъ чей не пустая жажда наживы, не легко- на мельницѣ, въ особенности по осени; мысленный порывъ молодой, разгульной помощниковъ себѣ онъ въ этомъ дѣлѣ не