b000002181

244 УСТОИ. ЧАСТЬ I. ДѢДОВСКОЕ гн - б з д о . довьютъ, да и носъ кверху дерутъ", и „ста- витость" всякаго человѣка „по справедли- рую бороду" Вонифатія Мосеича, и такимъ вости", не нодкупаясь никакими посторон- образомъ истощилъ весь запасъ сильныхъ ними соображеніями: родственными, сер- выраженій для поддержанія репутаціи „че- дечными, предразсудочными и другими. Вотъ ловѣка строгихъ правилъ", Петръ обернул- почему Петръ толково, ясно и вполнѣ не­ ся къ нему и заговорилъ ровнымъ, увѣрен- редалъ ему планъ той „земельной" опера- нымъ голосомъ: ціи, которая такъ давно была уже имъ — Мы, крестный, такъ издавна полага- „удумана" и осуществить которую онъ явил- ли, что человѣкъ ты справедливый, съ го- ся было на свою родину. Операція была ловой, всякое къ людямъ отношеніе пони- не особенно сложна: заложить земли Волчь- мающій, къ невѣжеству и фиглярству стро- яго поселка, полученную сумму прибавить гій, а замѣстъ того... Весьма это удиви- къ имѣющейся уже суммѣ, накопленной въ тельно для насъ, что такую отъ умнаго Москвѣ, купить на эти деньги продавав- человѣка видимъ необстоятельность и не- шіяся съ аукціона два сосѣднія барскія справедливость... имѣнія и всѣ пріобретенныя земли „пу- — Ну,—крикнулъ Строгій,—ты мнѣ объ стить въ коммерческій оборотъ", отдавая моихъ-то качествахъ не разсказывай!... Я въ аренду нуждающимся крестьянамъ. Чѣмъ объ своей справедливости давно хорошо дальше развивалъ Петръ свой планъ, тѣмъ извѣстенъ! все больше и больше, незамѣтно для себя, — И тѣмъ для насъ удивительнѣе... Мы, онъ имъ увлекался. можетъ, съ тобою, не въ примѣръ прочимъ, — Это ли зорить называется?—время отъ желали бы во всемъ совѣтъ имѣть, отъ времени обращался онъ къ внимательно и твоей разсудительности чѣмъ-нибудь поза- молчаливо слушавшему Строгому.—Знаешь имствоваться, а замѣстъ того видимъ, что ты, какія земли-то вокругъ насъ?—приволье! ты старыхъ бабъ слушаешь предпочтитель- И все это лежитъ вмертвѣ, впустѣ! А ежели но умственнымъ людямъ... Весьма это для бы Господь далъ собрать ихъ въ однѣ руки, насъ неожиданно! къ одному мѣсту—это ли бы разоренье бы- — Ну, такъ говори, что у васъ тамъ та- ло? Въ барскомъ бы домѣ всѣ сообща по­ кое? — прикрикнулъ задѣтый за живое селились, фундаменты подъ него подвели Строгій. бы, крыши желѣзомъ вывели, скотные бы Петръ говорилъ правду: Еремѣй Еремѣ- дворы открыли... А тамъ, глядишь, пошли ичъ Строгій былъ, дѣйствительно, единствен- бы по Окѣ наши барки... Сами бы прово- ный почти человѣкъ съ родины Петра, съ жать ихъ стали, вплоть до Рыбинска!... которымъ онъ, не унижая себя, могъ бы Флаги распустимъ! Каюты съ рѣзьбой! Лоц- снизойти до откровенной „бесѣды", до совѣ- мана въ кумачныхъ рубахахъ! (надо думать, та въ своихъ дѣлахъ. Отца онъ считалъ Петръ зналъ слабую струнку Еремѣя Ере- человѣкомъ „слабымъ" и, понятно, не могъ мѣича: „человѣкъ строгихъ правилъ" еще довѣриться ему вполнѣ; тетку Ульяну онъ во времена дѣтства Петра любилъ иногда хотя и уважалъ, но считалъ „бабой", и помечтать на эту тему и часто развивалъ если онъ признавалъ въ ней достоинства, ее на дергачевской улицѣ, въ длинные то только въ „области бабьяго дѣла". Онъ зимніе вечера, съ замѣчательно соблазни- зналъ, что она ходила за нимъ вмѣсто тельною опредѣленностью). А дядья бы дома матери, какъ за роднымъ сыномъ, зналъ, были, каждый при своей части. А тетки на что она нѣжна, любяща, добра и за все за скотномъ дворѣ пусть хозяйничаютъ съ это почиталъ ее и былъ ей презнателенъ, сестренкой. Зятя денежнаго и умственнаго насколько допускала это его недовѣрчивая, въ домъ введемъ... Это ли зорить назы- замкнутая натура. Дядья... но дядья были вается? (Глаза Петра какъ будто начали для него именно представителями того доб- еще глубже уходить въ подлобье и искрить- родушнаго, сиволапаго деревенскаго невѣ- ся; его охватывало нервное раздраженіе), жества и необстоятельности, надъ которой А теперь что сдѣлали? Кто зоритъ семью-то? могъ издѣваться послѣдній писарь, кото- Куда теперь деньги-то идутъ? На аблака- рымъ могъ наплевать въ бороду первый товъ, на барское угощеніе, въ пропой. Да проходимецъ, первый хожалый. Онъ, ножа- еще унижайся, спину гни, подставляй подъ луй, и любилъ ихъ, онъ ни на минуту не плевки ликъ крестьянскій, чтобы въ раз- переставалъ считать ихъ„своими кровными", зоръ не разорили! Кто же зоритъ-то? Кто но себя, все-таки, считалъ неизмѣримо въ раздѣлъ-то пошелъ? Собрали дергачев- выше ихъ умственно. Одинъ Еремѣй Ере- скихъ стариковъ, что изъ ума выжили, и мѣнчъ былъ, по его мнѣнію, мужикъ, съ давай распредѣлять родительское достоя- которымъ можно было говорить „о дѣлахъ" ніе: и тому выдай, и другому выдай, прохо- „сурьезно", зная, что онъ оцѣнитъ „дѣло- димцу какому-то, нивѣсть откуда налетѣв-