b000002181

2 4 2 УСТОИ. ЧАСТЬ І. ДѢДОВСКОЕ г н ѣ з д о . плотнѣе сжимались сухія старческія губы остроумія отъ него никто не видалъ. Но и меньше было у нея охоты говорить. ужь почему-то всѣ привыкли смѣяться при — Дѣло!—проговорилъ Еремѣй Еремѣ- его „пуляхъ". Вдоль стѣнъ билліардной ичъ.—Въ раззоръ разорятъ, — прибавилъ сидѣла публика „не-благородная“ , въ си- онъ про себя и, кряхтя, сталъ одѣваться, биркахъ пли длинныхъ пиджакахъ; одни изъ Не говоря никому ни слова, натянулъ онъ нихъ съ видимымъ удовольствіемъ слѣдили по уши баранью шапку и вышелъ. за игрой, другіе скучали. Въ числѣ, ка- — Только, тетенька, не отчаивайтесь,— жется, послѣднихъ былъ и Петръ. Онъ си- утѣшалъ Филаретушка Ульяну Мосевну,—это дѣлъ, облокотившись на уставленный пив- нельзя-съ, чтобы правды не отыскать. Ежели ными бутылками столъ и небрежно яодбра- въ одномъ мѣстѣ не возьметъ, выше надо сывая въ ротъ сухари, съ надменнымъ, подавать. Главное дѣло — подавать и до скучающимъ видомъ слѣдилъ за игроками, конца стоять! Одно это требуется! На его худомъ лицѣ и въ тонкихъ губахъ, И съ этою вѣрой утомленные ходоки и въ тускло-сверкавшихъ пзподлобья гла- Волчьяго поселка скоро заснули. захъ было замѣтно утомленіе, съ примѣсью ------- какого-то полупрезрѣнія ко всему. Но въ общемъ вся его фигура, его посадка, такъ И- и била въ глаза гордымъ сознаніемъ удов- Было уже совсѣмъ темно, когда вышелъ летвореннаго самолюбія. Это было еще бо- Строгій на улицу. Въ окнахъ домовъ замель- лѣе замѣтно, когда, послѣ каждой сыгран- кали огни, тусклыми полосами свѣта освѣ- ной партіи, Коронатъ Львовичъ, обнявъ ко- щая сугробныя улицы. Строгій, что-то ворча го-нибудь изъ юныхъ служителей Ѳемиды себѣ подъ носъ (это была одна изъ тѣхъ (по попадавшимъ въ ихъ разговорахъ фра- привычекъ, которая придавала ему особенно замъ, нужно думать, что они всѣ были съ строгій видъ),- переходилъ переулокъ за университетскимъ образованіемъ), подводилъ переулкомъ, перебрался черезъ погруженную ихъ къ столу съ бутылками и весело гово- въ мракъ торговую площадь, по которой рилъ Петру: рыскали собаки, и, наконецъ, на одномъ — Петруша!... Ну-ко, другъ, выпьемъ изъ угловъ ея вошелъ въ грязненькій трак- пивца съ господами юристами! тиришко, хотя въ немъ и имѣлись „номера Петръ, не измѣняя позы, говорилъ, йо­ для благородныхъ". Строгій протянулъ ру- вертывая голову въ уголъ комнаты: ку опершемуся локтями на стойку и дре- — Тятенька, прикажи! мавшему хозяину и спросилъ: И изъ угла поспѣшно подымалась румя- — Волки у тебя, что ли, стоятъ? ная, широкая, улыбающаяся съ рыжею боль- Хозяинъ молча кивнулъ головой на бил- шою бородой фигура Вонифатія Мосеича, ліардную и опять задремалъ. Строгій про- все время дремавшаго въ благодушномъ са- шелъ въ билліардную, грязную, тусклую, модовольствѣ отъ присутствія среди благо­ плохо - освѣщенную висѣвшею съ потолка родной компаніи. Онъ уже не разъ начн- лампой. На билліардѣ играло человѣкъ налъ клевать носомъ, но окрикъ Петра пять благородныхъ; одни были въ запач- постоянно пробуждалъ его. Вонифатій Мо- канныхъ мѣломъ визиткахъ, другіе въ од- сеичъпоспѣшно вскакивалъ, улыбался нріят- нихъ жилеткахъ и глаженыхъ сорочкахъ, на ною улыбкой господамъ юристамъ и снра- которыхъ особенно выдѣлялись всевозмож- шивалъ: ныхъ сортовъ запонки въ видѣ собачекъ, — Пивка, что ли, еще?—и отправлялся къ подковъ, лошадиныхъ головъ и пр. Среди буфету. этихъ „благородныхъ", очевидно, юныхъ Очевидно, Вонифатій Мосеичъ начиналъ служителей Ѳемиды, выдѣлялся своимъ ко- цивилизоваться—успѣлъ уже перянять въ закиномъ, красною, выпущенною за поясъ, городѣ кое-какіе пріемы вѣжливаго обраще- рубахой, длинною золотою цѣпочкой черезъ нія, хотя съ этимъ и не особенно мирилась шею, розовыми щеками, красивымъ лицомъ его деревенская тяжеловатая комплекція, и гордою осанкой статной фигуры землевла- Передъ приходомъ Строгаго только что дѣлецъ Коронатъ Львовичъ, „адвокатъ изъ произошла вышеописанная сцена. Сегодня уѣзда", какъ звали его въ городѣ. Видимо, Петръ былъ какъ-то еще суровѣе, онъ былъ съ игравшими на пріятельской — Вотъ, другъ мой, этотъ парень... та- ногѣ. Послѣ каждаго удара онъ весело кая скотина! — сказалъ на ухо Коронатъ обнималъ одною рукой кого-нибудь изъ Львовичъ одному изъ пріятелей, отходя отъ юныхъ служителей Ѳемиды и „отливалъ стола съ бутылками.—Рекомендую! Думаю, пулю", приводившую въ восторгъ его прія- братецъ, проучить... телей. Коронатъ Львовичъ считался остря- — Конечно, оборвать надо! — посовѣто- комъ, хотя, кромѣ пошлостей, никакого валъ молодой юристъ.