b000002181

2 1 8 у с т о й , часть 1. Д ѣдовское гн ѣ зд о . селѣ Добромъ, которое, въ концѣ-концовъ, новыми стѣнами какіе-то наскоро сколочен- не можетъ не играть извѣстной роли въ ные, недостроенные, высокіе домики, нано­ судьбѣ нашихъ героевъ, такъ какъ въ немъ минающіе „конторы" и „сторожи", которыя вривитало и привитаетъ непосредственное выводятся около лѣсной эксплуатаціи пли начальство того крестьянскаго міра, судьбы пристаней. Одна изъ этихъ старыхъ бар- котораго насъ интересуютъ. Село Доброе— скихъ усадебъ была въ особенности мрачна большое село; расположено на горѣ, внизу въ своемъ разрушенномъ величіи, но за то которой лежитъ небольшая пристань при тѣмъ наглѣе билъ въ глаза поставленный мелководной рѣкѣ. Такое его положеніе рядомъ съ заколоченными „барскими двор- сразу дало ему и своеобразную физіономію; цами" новенькій пятноконный домикъ. Въ а если еще къ этому прибавить, что послѣ этомъ домѣ и проживалъ землевладѣлецъ 19 февраля его населеніе было торжищемъ Коронатъ Львовичъ, который, впрочемъ, такихъ разнообразныхъ сдѣлокъ, что, въ извѣстенъ былъ въ селѣ Добромъ просто концѣ-концовъ, оказалось похожимъ на тѣ подъ именемъ Короната. Коронатъ Льво­ одѣяла изъ пестрыхъ лоскутковъ, которыя вичъ явился въ эти Палестины лѣтъ семь являютъ собою высшую степень эстетиче- тому назадъ, неизвѣстно откуда, въ каче- скаго вкуса каждой мѣщанской невѣсты, ствѣ претендента, среди массы другихъ на- то эта физіономія опредѣлится уже доста- слѣдниковъ, па имѣніе „ветхаго" человѣка, точно. Еще до освобожденія село Доброе Получивъ, по раздѣлу, полуразрушенную дѣлилось между четырьмя владѣльцами — усадьбу и нѣсколько десятинъ плоховатой троими помѣщиками и казной. Послѣ же земли, онъ выстроилъ близъ заколоченнаго освобожденія прежніе владѣльцы-помѣщики дома, въ которомъ всего одинъ разъ и былъ раздѣлили свои клочки между наслѣдника- съ тѣхъ поръ, новенькій домикъ. Вскорѣ, ми, а послѣдніе пустили въ поспѣшный впрочемъ, стали доходить слухи, что Коро­ оборотъ свои уставныя грамоты и выкуп- натушка былъ гдѣ-то, когда-то мировымъ ныя свидѣтельства, начались нескончаемые посредникомъ, разъѣзжалъ въ поддевкѣ и „раздѣлы" между братьями, сестрами и род- красной шелковой рубахѣ, ухитрился со- ственниками по всѣмъ нисходящимъ лині- вершить въ три года своего служенія до ямъ. Къ этой борьбѣ за наслѣдство при- 150 беззаконныхъ уставныхъ грамотъ, выз- сталп кулаки и, пользуясь на этомъ тор- валъ среди подвластнаго ему мужицкаго на- жищѣ правами людей капитальныхъ, прі- селенія нѣсколько „недоразумѣній" и кон- обрѣтали въ руки „куски" прежде обшир- чилъ тѣмъ, что его отдали подъ судъ, ото- ныхъ барскихъ усадебъ; наконецъ, изъ бар- брали въ казну имѣніе и оставили затѣмъ скихъ переднихъ хлынулъ выброшенный на въ покоѣ. Онъ перемѣнилъ только шелко- Божій свѣтъ, „въ чемъ мать родила", цѣ- вую рубаху на кумачевую и внезапно явил- лый своеобразный контингентъ „дворовыхъ ся въ сосѣдство добросельскаго міра, людей". Село Доброе представляло собою, Въ описываемое нами утро у Короната такимъ образомъ, характерную почву для Львовича, по обыкновенію, были гости, тѣмъ борьбы на жизнь и смерть, въ которой вы- болѣе, что было воскресенье. Въ большой миралъ „ветхій" деревенскій человѣкъ, ли- комнатѣ, съ итальянскимъ окномъ, пахло ковалъ человѣкъ „переходный" и на кото- плохимъ табакомъ; стѣны были безъ обо­ рой суждено развиться „новому человѣку евъ: никакого признака хозяйской руки ни деревни". Читателю легко представить по на чемъ. Около стѣнъ два, три плетеные этимъ даннымъ, какова должна быть и внѣш- стула и столъ; посерединѣ плохой билліардъ няя физіономія села. Тутъ были и купече- съ изодранными лузами и обитыми бортами; скія хоромы съ желѣзными крышами, и кры- у противуположной стѣны новый необитый тыя тесомъ избы казенныхъ крестьянъ, и ничѣмъ диванъ; близъ него въ углу—пле- „клевушки" дворовыхъ людей. Здѣсь было вальница и кіи; на окнахъ куски мѣлу и два кабака, трактиръ, школа, волостное окурки. Между окнами, по бокамъ плохаго правленіе, аптека, нѣсколько лавокъ, лѣс- ломбернаго стола сидѣли — добросельскій ная контора. Здѣсь жили разоренные, мел- старшина Сила Титычъ, извѣстный уже намъ копомѣстные баре, купцы, рядчики, крестъ- нѣсколько, давно уже переставшій заиски- яне, мѣщане, дворовые и поиы. Кругомъ вать передъ „благомысленными" деревенски- села, по высокому берегу рѣки, тамъ и ми людьми и политично раскланиваться съ здѣсь виднѣлись бывшія барскія усадьбы, ними. Съ тѣхъ поръ онъ достаточно попол- одичавшіе парки и сады, разрушающіеся, нѣлъ и полысѣлъ, физіономія его распухла— заколоченные на-глухо, большіе, длинные что называется, ему „Господь лица приба- барскіе дома, сѣрые, мрачные, непригляд- вилъ", и онъ сдѣлался еще флегматичнѣе ные, а рядомъ съ этими хоромами мелькали и недоступнѣе. Онъ лѣниво смотрѣлъ на и блистали на солнцѣ своими желтоватыми игравшихъ на билліардѣ и неторопливо, но