b000002181

188 П р о р о ч и ц а . очереди услыхать изъ устъ Анастасіи от- — Матушка, я не могу больше лежать! вѣтъ на запросъ каждаго о нуждахъ своихъ: И, услыхавъ это, взволновалась мать и матери пытали о дѣтяхъ своихъ, жены о закричала на нее, сказавъ: мужьяхъ, которые или болѣли, или взяты — Лежи, Анастасьюшка! Это врагъ смуща- были на войну, или странствовали въ трудѣ етъ тебя, чтобы ты ослушалась воли Божіей... и заботахъ, на сушѣ и на водѣ. И, получивъ А когда ты отступишься отъ Его воли, въ отвѣтъ хотя звукъ одинъ отъ Анастасіи, всѣ покинутъ насъ, и будутъ гнать, и не уходили, всякъ толкуя по сердцу своему и будетъ у насъ хлѣба, и опять будемъ мы неся въ душѣ своей утѣшеніе и упованіе, пропадать въ нуждѣ и горѣ. Съ того времени великимъ уваженіемъ ста- Страшно стало Анастасіи отъ этихъ словъ, ли пользоваться отъ народа благочестивая и стала она молиться, чтобы спасъ ее Богъ вдова Марфа и дочь ея Анастасія. Нерѣдко отъ прельщеній врага, приходившіе говорили Марфѣ: Однажды, когда уже наступила весна и — Несказанное счастье тебѣ, честная лѣсъ одѣлся въ зелень, и наполнился благо- Марфа! Взыскалъ Господь тебя, за твою уханіемъ, и зазвенѣли въ немъ птицы, и нужду, великою благодатью! А за то это, назрѣвали цвѣточныя ночки, Анастасія ви- что не роптала ты иа Бога и въ смиреніи дѣла сонъ. И когда собрались вкругъ нея несла крестъ свой. нуждающіеся и обремененные, чающіе упо- Такъ прошло цѣлыхъ четыре года, а Ана- ванія, она впервые смутилась и утаила стасія все лежала на одрѣ своемъ, безъ сонъ свой, ибо поняла, что не за этими перемѣны,—и не убывали приходящіе къ снами приходили къ ней люди и не этими ней за утѣшеніемъ. Вдова же Марфа давно снами открываетъ Господь волю. Когда уже не знала нужды у себя въ домѣ: несъ же народъ просилъ мать, чтобы она умо- ей бѣдный народъ все, что могъ, отъ тру- лила ее открыть уста, тогда Анастасія довъ своихъ: и хлѣбъ, и плоды всякіе, и стала произносить притворныя рѣчи, за- холстину, и медъ. крывъ очи, дабы не выдать странный блескъ По прошествіи четырехъ лѣтъ, въ тотъ ихъ людямъ. Когда же наступала ночь и день, когда минулъ Анастасіи восемнадца- расходился народъ, тихо вставала она съ тый годъ, впервые ощутила больная, какъ постели, выходила изъ хижины, ложилась легкая краска проступила у нея на щекахъ, на свѣжую мураву и, заломивъ бѣлыя какъ теплота по малу начала расходиться руки за голову, алчно, подобно истерзав- по членамъ и, какъ бы пробужденная отъ шемуся въ неволѣ узнику, вдыхала въ себя сна, вздохнула она и въ первый разъ со душистый лѣсной воздухъ, дня болѣзни признала мать свою. Тогда На утро же, когда приходили опять къ она спросила ее слабымъ голосомъ: хижинѣ нуждающіеся и обремененные, она — Матушка, зачѣмъ у насъ такъ много опять ложилась въ страхѣ на одръ свой и народу собралось? прятала отъ стороннихъ взглядовъ и лицо Мать отвѣчала ей, крестясь, въ неволь- свое, и руки, и плечи... Часто приходило номъ смущеніи: ей желаніе сбросить покровъ свой и встать — Взыскалъ насъ, бѣдныхъ, Господь своею передъ нищими во всей юной красѣ своей, великою милостью: ты, Анастасьюшка, бла- и крикнуть имъ: „Уйдите отъ меня, уйдите! женная; избралъ тебя Господь повѣдать Освободите меня! Что я вамъ и чтб вы бѣднымъ людямъ волю Свою. Бойся про- инѣ?!...“ Такъ подымался въ душѣ ея буй- гнѣвить Его и Его святой воли ослушаться, ный ропотъ и противъ людей, и противъ Бо снѣ Онъ открываетъ тебѣ всю судьбу Бога. А бѣдная вдова Марфа въ- то время людскую, и ты должна повѣдать ее тѣмъ, кто усердно молилась Господу, дабы Онъ не собрался здѣсь. Чрезъ тебя всѣ они чаютъ лишилъ Анастасію благодати своей, утѣшенія въ скорбяхъ своихъ и нуждахъ. Народъ же, примѣтивъ, что Анастасія И приняла слова тѣ Анастасія къ сердцу, здоровѣетъ, унылъ и часто громко выра- боясь ослушаться воли Божіей, и продол- жалъ тоску свою. жала передавать приходящимъ безгрѣшные Въ тѣ дни, въ отдаленномъ городѣ X., сны своп и утѣшать ихъ надеждами, ибо жилъ нѣкоторый человѣкъ, купеческаго и сама вѣрила въ то, чтб говорила. Но не званія, въ домѣ отца своего. Былъ онъ долго боролась въ ней теперь упорная бо- въ молодости своей нрава свободолюбиваго лѣзнь съ оживѣвшею внезапно молодою и часто огорчалъ благочестивыхъ родителей кровью. Горячимъ ключемъ забила она ско- своихъ, предаваясь неоднократно бѣгству ро въ сердцѣ и жилахъ Анастасіи. Тогда изъ дома родительскаго. Когда же вошелъ она почувствовала жажду и голодъ, и захо- онъ въ возрастъ возмужалости, тогда отецъ тѣлось ей встать и выбѣжать на волю; она сказалъ ему: „Пора тебѣ подумать о жизни, сказала матери: Я выбралъ тебѣ невѣсту, женись на ней и