b000002181

ДЕРЕВЕНСКІЙ КОРОЛЬ ЛИРЪ. 1 4 9 нихъ мѣстахъ, никуда не тянуло, и мысли съ одонья... „Ахъ вы, говорю, лихое сѣмя! не было, а тенерь—хошь въ самый Питеръ! Да вамъ что старикъ-то достался?" Бро- Теперь— ничего не боюсь... Теперь мой сился за ними, бить хочу, колъ было конецъ предѣла все одно загубленъ! Вѣкъ взялъ... А они на улицу,—на улицѣ смѣхъ: нигдѣ не бывалъ, а теперь иду! Бери!—иду! «Го-го-го!» Ушелъ я этто, братецъ, на зад- Я тебя полюбилъ... Я бы за тобой что ворки, присѣлъ на кортки, да и взревнулъ... нянька ходилъ... Ребятишекъ бы твоихъ Реву, что корова! няньчилъ, замѣсто родныхъ внуковъ... Пса И дѣдъ вдругъ всхлипнулъ разъ, другой, вѣрнѣе, говорю, твое добро соблюдалъ бы! Все его лицо какъ-то непріятно сморщи- — Да что съ тобой случилось, дѣдъ? лось въ кулачокъ, и онъ дико и глухо Дѣдъ наскоро распахнулъ свой, подпоя- занылъ. санный мочаломъ, дырявый армячишко и, Я сталъ его успокоивать, но онъ самъ цѣпляясь костлявыми, дрожащими пальцами тотчасъ же отеръ кулакомъ слезы и спо- за ветхую и грязную синюю рубаху, сталъ койнымъ уже голосомъ проговорилъ: усиленно рвать ее на груди. — Послѣ того сталъ я, братецъ, своему — Вотъ, милячокъ,—говорилъ онъ, зады- дому не хозяинъ, своей землѣ не кресть- хаясь, напряженнымъ шепотомъ,—глянько, янинъ; сталъ пропадать днями и ночами, глянь—рубаху-то!... Полгода ношу... Об- съ юродивцемъ стакнулся, по міру пошелъ... мѣнки нѣту... Вошь заѣла!... Другой разъ ровно бы Божій человѣкъ!... Возьми ты выйду за село, къ вечеру, чтобы не стыд- меня, сдѣлай милость, отсюда! но, раздѣнусь да выполощу въ пруду и ру- — Въ Петербургъ, старикъ, не могу, а баху, ипорты... Сношенки снизвели меня!... вотъ хочешь здѣсь, у барыни? Говорятъ, „снизведемъ его, стараго, вошью!" — Нѣту, нѣту... Ты меня дальше... на — А гдѣ же Стенаша? край свѣта отправь. — Степашка?... У-у, бѣглая! Крови сво- — Ну, хочешь въ городъ, къ знакомому ей, родной крови бѣжала!... Ты мнѣ объ моему? ней не говори... Сношенки-то... Ты слушай, — Иду!... Благослови Господи!... Иду!... дружокъ,—все таинственнымъ шепотомъ пе- Дровъ нарубить, воды натаскать, съ ребя- редавалъ мнѣ Чахра-баринъ, стараясь снова тишками заняться... Еще послужу! застегнуть на голой груди рваный зипуниш- Я хотѣлъ вернуться въ комнаты, но онъ ко, — сношенки-то говорятъ, какъ сыны-то удержалъ меня за рукавъ и опять шепо- уѣхали, говорятъ: „мы его снизведемъ, ста- томъ проговорилъ: раго кота..." „Кабы ты, говорятъ, старый — Дай ты мнѣ, ради Христа, рубль, котъ, сдохъ, такъ мужья-то съ нами жили бы, Одинъ рубль! Я съ себя блоху-вошь изведу, не шлялись бы по сторонамъ!..." „Мы, гово- Только, милячокъ, не сказывай никому,— рятъ, тебя снизведемъ..." И туда меня, н прибавилъ онъ такимъ сердечнымъ, жалоб- сюда меня... „Какое, говорятъ, отъ тебя нымъ тономъ, что мнѣ сразу стала понятна промышленье? Какое, говорятъ, отъ тебя его невинная ложь въ разговорѣ съ хозяй- хозяйству приращеніе?" А я, милячокъ, отъ кой.—Пущай ты одинъ мое дѣло знаешь... утренней до вечерней зори въ полѣ... Такое ужь видно отъ Бога нроизволенье Ѣдешь этто съ сохой домой, да по дорогѣ- тебѣ!... Оплошали мы съ тобой тогда ма- то пять разъ на-земь приляжешь... Ноги-то ленько, при раздѣлѣ-то... Промашку сдѣ- трясутся. Многаго съ меня не возьмешь... А лали... мнѣ, въ благодарность, сухарь съ водой!... А что? Ты слушай-ка: одонья стали складывать, Ежели бы мы тогда съ тобой хоть залѣзъ я наверхъ: потому я первый былъ малую часть за собой удержали до скон- мастеръ одонья класть, у меня одонье-то чанія живота, хоть бы клѣвушокъ какой, что точеная корона выходило! Залѣзъ этто другой бы разговоръ пошелъ! Совсѣ-ѣмъ я а сношенки-то снопы мнѣ кидаютъ. Повер- бы, братецъ, другой разговоръ пошелъ!— нусь этто я задомъ, а мнѣ нѣтъ-нѣтъ, да серьезно - дѣловитымъ тономъ прибавилъ снопомъ-то въ спину... „Не дури! крикну, несчастный Чахра-баринъ и утвердительно погляднѣй дѣйствуй!"... Обернусь опять, нѣсколько разъ кивнулъ головой. — А то, а мнѣ снопомъ-то въ загривокъ... Ну, я и вотъ, одинъ кафтанъ охранилъ, съ собой въ ткнусь рыломъ-то... „Не дури! кричу, мѣшкѣ таскаю. ахъ ты сорока!... Ну, ты меня жизни рѣ- Мы вошли въ домъ. Катерина Петровна ш и ть ? ’ Много-ль мнѣ надоть?"... Кричу приготовила уже старикамъ чуть не цѣлый эдакъ а другая-то сношенка мнѣ снопомъ- обѣдъ и усѣлась бесѣдоватъ съ ними. Но то въ рыло... Да таково мѣтко, индо изъ старики, наскоро поѣвъ, поспѣшно ушли, глазъ искры посыпались, а изъ носу руда Я обѣщалъ Чахрѣ-барину увѣдомить его потекла... Тутъ я огорчился... Сползъ этто письмомъ на Катерину Петровну.