b000002181

142 ДЕРЕВЕНСКІЙ КОРОЛЬ ЛИРЪ. свѣтились, а въ косу, толстымъ комлемъ — А ежели замужъ не пойдетъ она? примыкавшую къ затылку, была вплетена — Не пойдетъ—другое дѣло... Незамуж- лента. Высоко поднятыя груди прикрывала ница за одно съ мужикомъ идетъ... Вы- ситдевая розовая рубаха съ широкими ру- дѣлъ ровный ей долженъ быть произве- кавами, а поверхъ ея надѣтъ ситцевый по- денъ, только, вѣдь, это рѣдко... Удержишь линявшій сарафанъ. Она была босая, ноги ты дѣвку, какже! Ей хошь золотой дворецъ толстыя, изрѣзанныя и растрескавшіяся въ посули, а она все будетъ отъ своихъ на разныхъ мѣстахъ. Руки красныя, съ мѣд- сторону глядѣть!... Это ужь, другъ любез­ ными и оловянными кольцами. На загорѣ- ный, такое ихъ произволенье!... Ну, ной- лой шеѣ виднѣлись голубыя стеклянныя демъ дѣлить!—опять сказалъ онъ шутли- бусы. Лицо у нея тоже было загорѣлое, вымъ тономъ. — Весь дворецъ, братецъ, обыкновенное лицо деревенской бабы послѣ подѣлимъ: до маковиной росины! Все от- страдной поры: кое-гдѣ подпухшее, кое-гдѣ дамъ,—что мнѣ? Съ собой въ гробъ не выжженное солнцемъ; щеки и носъ были возьму! А пока все при мнѣ же останется... красны, съ нихъ лунилась отъ загара кожа. Надо всѣмъ я же владыкой останусь! А по низкому лбу, на который спускались Удивительное дѣло! Возвращаясь назадъ, волосы, пробѣгали мелкія морщины. Но я испытывалъ уже совершенно иныя ощу- этотъ низкій лобъ, густыя выдающіяся брови щенія, чѣмъ въ то время, когда Чахра-ба- и ушедшіе въ глазницы большіе, каріе, сер- ринъ показывалъ мнѣ „свое королевство", дитые глаза придавали лицу дѣвушки какой- Чахра-баринъ былъ художникъ, истый ху- то особый характерный отпечатокъ, сразу дожникъ. Онъ не только самъ жилъ ббра- выдѣлявшій ее изъ всѣхъ другихъ. Во взглядѣ зами и представленіями, разрисованными ея карихъ глазъ изподлобья было что-то собственною фантазіей, но умѣлъ заставить и отталкивающее, и сразу овладѣвавшее жить этими образами и другихъ... Увы, вашимъ любопытствомъ. странная дѣвушка двумя словами разру- — Батюшка! — крикнула она отъ калит- шила иллюзію... Я видѣлъ, что королевство ки,—али ты совсѣмъ ужь изъ памяти вы- дѣйствительно было разоренымъ гнѣздомъ: жилъ? Забылъ, что народъ собрался? Самъ все было дряхло, старо, безъ порядка, завелъ потѣху... Мало смѣются надъ то- Очевидно, твердыя хозяйственныя руки от­ бой!—непріятно раздался ея рѣзкій, недо- сутствовали, и надъ всѣмъ царила непрохо- вольный, брюзгливый окрикъ. димая и тяжкая нужда. — Иду... Знаю!... Что за приказы!— На небо набѣжали облака. Быстро, какъ также недовольнымъ тономъ отвѣтилъ Чах- гонимый вѣтромъ дымъ, неслись они съ ра-баринъ.—Не безъ дѣла шатаются... Но- сѣвера. Солнце, которое одно только и скра- рядки знаютъ... шиваетъ унылость осенняго дня, нѣсколько — А ты ступай скорѣй!... Чего ужь разъ мигнуло среди разорванной гряды об- тутъ — порядки!— зло-насмѣшливо сказала лаковъ и скрылось, наконецъ, совсѣмъ. Вѣ- дѣвушка, не смотря на насъ, и слегка теръ тряхнулъ пожелтѣвшую вершину вяза, кивнула мнѣ головой. расправившую свои широкія вѣтви надъ — Мы, вотъ, королевство осматривали,— крышей двора, и бурые листья закружились пошутилъ я, чтобы извинить дѣда Онуфрія, въ воздухѣ. Я взглянулъ въ глубину на- — Короловство!... Воронье гнѣздо разо- вѣса—тамъ былъ мракъ. Пересѣкавшіеся реное! — буркнула она, скрививъ ротъ, и золотые лучи исчезли; прихотливой и фан- скрылась за калиткой. тастической игры свѣта и тѣней не было Чахра-баринъ сокрушенно махнулъ рукой слѣда. Печально глядѣла ободраннымъ ске- и помоталъ головой. летомъ крыша; въ широкіе пазы стѣпъ — Это дочь твоя? засвистѣлъ вѣтеръ. Корова жалобно замы- — Дѣвка... Вотъ замужъ никакъ не вы- чала и заблѣялп тоскливо больныя овцы, дамъ... Давно пора... Лиходѣйка стала!... Ничто такъ не разрушаетъ иллюзій и Извѣстно, парня надо... Ей отцовская фикцій, какъ осень. Умирающій страстный, честь что? Плюнуть... Нонѣ она здѣсь, а фантастическій идеализмъ весны смѣняется завтра съ другимъ пономъ обѣдню пра- холоднымъ и безстрастнымъ реализмомъ. Въ витъ... Ну, пойдемъ дѣлить! — прибавилъ моихъ ушахъ какъ будто все еще звучали дѣдъ, стараясь попасть на прежній, добро- холодныя и жалобныя, какъ этотъ осенній душно-веселый тонъ. вѣтеръ, слова дѣвушки. А выраженіе лица— — И дочери выдѣлъ будетъ?—спросилъ я. это злобное уныніе—такъ шло къ осени. — Нѣту, у насъ этого не бываетъ... — Вотъ какъ, дружокъ, Чахра-баринъ Дѣвка не въ домъ несетъ, а изъ дому... поживаетъ! — вдругъ прервалъ мои тоск- къ какому ей ляду выдѣлять! Все одно къ ливня размышленія дѣдъ.—Ежели живешь чужимъ пойдетъ... ты правдой, да прямизной, да артель у тебя