b000002181

II. АРТЕЛЬНЫЙ КРЕСТНИКЪ. 1 0 5 Афросиньи, была для Селифана „хотя со- мѣсто нашла! Вишь, до чего догулялась! Да всѣмъ незаконная, а близкая". Къ ней-то и какъ ее бѣсъ сюда надоумилъ? Нарочно и отправилась матка послѣ обѣда, пока еще онъ на насъ это смущенье напущаетъ,— погода стояла ясная. Было пять часовъ ве- сокрушался богобоязненный мужикъ, свер- чера. Артельщики собрались уже всѣ дома, тывая бережно рубаху и засовывая въ свой такъ какъ работать совсѣмъ было невоз- сундукъ. можно: вьюга разыгралась бѣдовая. Матка Селифанъ Абрамычъ, Гаврило и половина все еще не возвращалась. Турка съ Ѳедь- артели уже были на кухнѣ. Пошелъ и я. кой и еще два-три водовоза усѣлись на на- На маткиной кровати сидѣла молодая дѣ- рахъ играть въ три листика. Кто просто вушка, съ миловиднымъ, чистымъ лицомъ, лежалъ, кто разговаривалъ. Обстоятельный въ короткой шубкѣ, съ бѣличьимъ воротни- водовозъ все зѣвалъ и крестился, сидя на комъ; на голову накинута была у нея крас- лавкѣ; Гаврило разсматривалъ тщательно ная шаль, которую она старалась спустить у огня полушубокъ и, конечно, никакъ не на глаза и закрыть лицо. Дѣвушка судо- предполагалъ, что въ эту ночь суждено прои- рожно хваталась тонкими пальцами, съ се- зойти исторіи, имѣвшей для него такое важ- ребряными кольцами, за изголовье кровати, ное значеніе. Артельщики смотрѣли на нее, разинувъ рты. Я съ Селифаномъ пересыпалъ изъ пустаго — Софья ! да что съ тобой подѣлалось?— въ порожнее: разсказывалъ онъ мнѣ раз- спрашивалъ Селифанъ. ные анекдоты о квартирныхъ хозяйкахъ- — Гдѣ Афросинья?... Афросинья гдѣ?— нѣмкахъ. шептала дѣвушка. Вдругъ кто-то стукнулъ кухонною дверью. — Братцы! да она тяжелая!— крикнулъ — Матка, должно, пришла,— замѣтилъ Ѳедька.—Гляди-ко! Она рожать пришла, кто-то. — Чего ты орешь? — окрикнули его ар- — Наврядъ, парни... Она сначала сюда тельщики. бы заглянула. — Ахъ, шельма, — покачивалъ головой — Можетъ, занесло всю... Отряхнется— Прохоръ Иванычъ.—Ишь нагуляла, да въ войдетъ. артель на смущенье тащитъ... Нѣтъ у нея Подождали, но никто не входилъ. Ѳедька дома-то. пошелъ въ это время за дверь, и ему ве- — И вѣрио, что нѣтъ. Кабы былъ, не­ лѣли заглянуть на кухню. бойсь, въ экую мятель не побѣжала бы. Вѣдь, — Братцы! тамъ у насъ гостья! —закри- она у браліанщика живетъ. Мастерская тамъ, чалъ онъ, вернувшись.—Турка, пойдемъ! А онъ — вдовый, ни одной бабы вокругъ — Кто тамъ? нѣтъ... А она поди здѣсь одна - одине- — Сонька пришла. Знаешь, что у косо- шенька... глазой нѣмки Шриберши жила? — Ну, вотъ тебѣ и поздравься!—сказалъ — Ну? Да зачѣмъ она, шельма, въ эда- кто-то. кую пору? — Матки-то, на грѣхъ, нѣтъ. — Да пьяная она!... Страсть! Лыка не — Тошно мнѣ, голубчики... тошно,—шеп- вяжетъ... Я ее опрашиваю— молчитъ, си- тала Софья. дитъ на лавкѣ да качается... Я говорю: — Братцы, уйдемъ... Чего мы ей глаза- ты что такъ настегалась да сюда пришла? то мозолимъ?... Тутъ мужикамъ быть не Молчитъ. Пойдемъ, Турка! Слышь! у нея, пристало. чать, деньги есть—угоститъ. — Совсѣмъ грѣхъ,—сказалъ Прохоръ и Игроки всѣ поднялись и пошли на кухню, ушелъ. — Ахъ, охальники! Чтобы все гдѣ на — Да какъ уйти-то?... Везти скорѣй надо, даровщину лѣзутъ... Мало ихъ, околѣлыхъ, въ пріемный покой... Рази мы что можемъ бьютъ дворники-то!— ворчалъ богобоязнен- въ этомъ дѣлѣ? Тутъ мы и совсѣмъ ума рѣ- ный водовозъ, сидѣвшій у стола и тщательно шимся... Ну-у, оказія! разсматривавшій у свѣчи воротникъ синей — Оставь ее. Пусть здѣсь родитъ,—об­ рубали. рывисто сказалъ Гаврило. Вбѣжалъ опять Ѳедька. — Ты, что ли, повивать будешь? — Селифанъ Абрамычъ!— кричалъ онъ, Гаврило молчалъ и упорно смотрѣлъ на размахивая руками,—бѣда! Софью. — Что тамъ? — А ежели бѣда какая будетъ? Ежели — Сонька-то, вѣдь, умирать пришла! Мы умретъ безъ помоги?—говорилъ Селифанъ.— было, шутки для, поднесли ей огарокъ къ Ѳедька, бѣги, ищи извощика... носу, а она блѣдная сидитъ, что твое по- — А паспортъ у нея есть? лотно... Упокойникъ настоящій! — Да развѣ ей въ умъ придетъ теперь — Ахъ, она!... Что она надѣлала! Гдѣ паспортъ?... Эхъ, ты!... Объ этомъ дума-