b000002181

I. умѣлъ доставать водку „съ задняго ходу" изъ погреба, за что пользовался ея распо- Носители артельныхъ традицій. ложеніемъ и поднесеннымъ стаканчикомъ; _ но какъ послѣ этого стаканчика всегда тре- бовалось ему нѣсколько времени поблаго- душествовать, посидѣть, покрякать и „по- 7 Щ'М*. спалъ, должно быть, очень долго; чадить", то онъ обыкновенно деликатно за- Ѵ^|^?когда проснулся, было уже не только глядывалъ въ мою комнату и покорнѣйше совершенно свѣтло, но какіе-то стран- просилъ „одолжить" папироску. Шапка его ные, словно заблудшіе, блѣдные и холодные всегда составляла въ это время предметъ солнечные лучи проскользали сквозь замерз- нескончаемыхъ остротъ для петербургскихъ шія сплошь низенькія окна, на стеклахъ хозяевъ и ихъ прислуги. Такимъ образомъ, которыхъ успѣли они оттаять круглыя лы- мнѣ стало ясно, когда я сопоставилъ шапку сины. Я осмотрѣлся: большая комната, въ Селифана съ смутно слышаннымъ мною ноч- которой я лежалъ, находилась въ подполь- нымъ разговоромъ, куда занесла меня судь- номъ этажѣ, что ясно было по промерзшимъ ба... кирпичнымъ угламъ, подернутымъ инеемъ; Тому лѣтъ семь, па Васильевскомъ островѣ поперекъ его и вдоль стѣнъ шли широкія существовала артель водовозовъ. Не знаю, нары, съ наваленнымъ „въ головахъ" хла- существуетъ ли она теперь и въ какомъ момъ — старыми полушубками, дерюжными видѣ; но во времена моего съ нею общенія мѣшками, набитыми соломой и сѣномъ, какія- она состояла изъ двѣнадцати человѣкъ, изъ то неопредѣлимыя одѣянія, изрѣдка кое-гдѣ которыхъ большинство были пришлые кре- виднѣлись подушки съ наволоками изъ ку- стьяне (большею частью тверяки), здоровые, боваго ситца; изъ-подъ наръ глядѣли сун- коренастые, желѣзныхъ мускуловъ, съ не- дуки, короба и разнообразная обувь: лапти, сокрушимыми спинами, и только трое-четверо сапоги кожаные и валеные, здоровые и ху- были изъ петербургскаго „сброда"— изму- дые; на вбитыхъ въ стѣнѣ гвоздяхъ висѣли ченныя, искалѣченныя физически и нрав- кушаки, шапки, веревки. Я лежалъ на одной ственно личности. Мускульная, здоровая изъ наръ, вблизи печки совершенно неопре- сила этой артели особенно рельефно била дѣленнаго „стиля". Я долго не могъ дать въ глаза, когда, въ субботній вечеръ, послѣ себѣ отчетъ по первому наружному виду шабаша на фабрикахъ, наполнялись василье- комнаты, гдѣ я могъ помѣщаться. Сначала островскіе кабаки фабричнымъ петербург- мнѣ представилось, что я на ночлежномъ скимъ людомъ—мелкимъ, худымъ, затомлен- дворѣ, но одинъ предметъ, случайно обра- нымъ, въ плохой одеженкѣ, съ пошибомъ тившій на себя мое вниманіе, разъяснилъ на „цивилизацію", а среди этой „мелюзги" дѣло: на стѣнѣ, невдалекѣ отъ меня, висѣла то тамъ, то здѣсь вырисовывались широкія мѣновая овчинная шапка, съ вздернутыми спины въ красныхъ вязаныхъ рубахахъ, вверхъ и перевязанными веревочкой огром- огромныя, остриженныя въ скобку головы, ными ушами; она была такъ оригинальна, могучія ноги, обернутыя въ теплыя онучи, что я ее сейчасъ же узналъ, а вмѣстѣ съ перевязанныя веревками, и въ протертыя нею въ моемъ воображеніи ясно обрисовался лапти; или когда надорванные голоса фаб- образъ водоноса Селифана; съ этимъ Сели- ричной мелюзги вдругъ покрывались гор­ фаномъ я познакомился у своей квартирной ластымъ, здоровымъ крикомъ широкой грудн хозяйки, которой онъ въ „неуказное" время или раскатистымъ грохотомъ расшутившаго-