b000002180

личение... уверенность уповаемых...— тараторит мальчик и внезапно спрашивает:— Папаша, что значит «уповаемых уверенность»? — Ах, боже м ой !— вместо ответа вздыхает отец,— ведь ты ничего не понимаешь... Когда же ты выучишь? Вот прогулял, прошатался... А я что могу сделать?.. Ведь придет же в голову писать таким языком для детей!.. Ведь я сам это едва уразумел только в богословском классе... Р азве тебе можно понять это?.. Это — текст... Надо зубрить... Зубри! И отец, сердито двинув к сыну учебник, раздраженно уходит к своему делу... Мальчик, уже с полной безнадеж­ ностью, опять закрывает у ши и начинает гудеть, косясь на лежащую рядом стопку других учебников, все таких же доисторических ископаемых педагогической схола­ стики : арифметика — Магницкого6, история — купца З у е в а 7, география — Ободовского... 8 При одном воспо­ минании об этих неудобоваримых мастодонтах берет ужас!.. Проходит час, другой, слипаются глаза, малень­ кий организм требует покоя, а мальчик все гудит... — Ну, ч т о ?— опять спрашивает отец. — Ничего, папаша, я успею, я завтра повторю в пе­ ремену,— лепечет мальчик. — Вот пробегал по улице... Все шалопайничаешь... А теперь уже одиннадцать часов... Ступай спи!.. Этакие идиоты! — ворчит отец уже себе под нос.— Ничего тол­ ком ребенку не растолкуют... Одна зубрежка... — Ведь и ему надо когда-нибудь погулять,— встав­ ляет мать, гладя уставшую головку сына и провожая его в спальню... Мальчик засыпал скоро, но сон его был тревожен: то неудобоваримые тирады из учебников продолжали др аз­ нить его мозг, перепутываясь длинной вереницей, то ко­ ловоротом вертелся перед ним страшно-огромный немор­ гающий глаз директора, то угрожающе жужжал над ухом шипящий бас гимназического Аргуса. И только когда все это сменял оживленный шум ребячьей улицы, в сия­ нии весеннего солнца или в искристой бодрящей атмос­ фере морозного дня, мальчик засыпал крепко и спокойно. Третий класс был для меня каким-то роковым: я в кем просидел три года, почти потеряв надежду пере­ 57