b000002180

жила как бы штабом для одной из таких боевых дру­ жин; дружинники время от времени собирались здесь на совещания, забегали, чтобы отдохнуть, погреться, поесть. Все эти заботы о боевой молодежи взяла на себя моя мать. Напротив нашей квартиры — пустая квартира, не за ­ нятая жильцами, которую мы, женская молодежь — я, мол сестра Стефа и Н адя Сорокина — готовим под госпиталь. Одну из комнат отводим под медпункт. Раненых, правда, к нам так и не приводили. Но так как бои в нашем районе все разгорались, то мы ждали, что, может быть, понадо­ бится и наша помощь. Я и моя приятельница Надежда Осиповна Сорокина прослушали курсы сестер милосердия, поэтому мы вступили сандружинницами в один из отря­ дов. Ни мать, ни отец не удерживали и не отговаривали меня. Наш санитарный отряд в часы затишья и ночью должен был обходить свой фронт (Большая и Малая Бронные улицы, Никитские ворота, Никитская улица, теперь улица Герцена, Моховая ул .). Самое опасное место было у манежа, который заняли черносотенцы, зорко сле­ дившие за тем, что происходило в университете и вокруг него. Начался артиллерийский обстрел домов Гирша, этого «бунтовского притона», населенного преимущественно студентами. Снаряды падали все ближе. И дома Гирша спасло только то, что их заслоняла стоявшая поблизости церковь, которую артиллеристы, видимо, боялись повре­ дить, Но многие ближайшие дома были разрушены снаря­ дами. После подавления восстания наступили страшные дни. Гнетущая тишина. Ощущение полной беспомощности. Скоро начались поголовные обыски во всех домах Гирша. Помню, к нам на квартиру пришел целый отряд городо­ вых и солдат. Они искали оружие. Поиски эти обычно Проводились очень грубо. Но у нас с отрядом был жан­ дармский офицер, который, видимо, решил показать, что он культурный человек, и поэтому в квартире писателя он был сдержан сам и сдерживал подчиненных. 30 (1 7 ) Де­ кабря 1905 года отец писал моему брату Александру в Петербург: 407