b000002180

дился у него ответ. И наши детские восторги перед рас­ крывавшейся красотой природы находили отклик в его душе. Мы собирали ракушки и камушки, вылавливали из воды водоросли или выкапывали прибрежные растения, всматривались в неясные очертания берегов и желтеющие отмели, и у нас рождались новые и новые вопросы к отцу. Полулежа на песке с потухшей папиросой в руке, отец был в том созерцательно-безмятежном настроении, какое бы­ вает у городского жителя, когда он оставляет город с его шумом, сутолокой и работой и отдается во власть природы. Где-то далеко загудел пароход. Мама заволновалась, заторопилась, как бы не опоздать... С радостным волнением входили мы на пароход. З н а ­ комый запах рыбы и смолы ударяет в нос. Как я любила всегда этот запах... Он уносил меня в новый, неведомый еще для меня мир. Мы едем по Волге, Каме и Белой. Кама и Белая — это все новое. Белой посвятил мой отец один из лучших своих рассказов — «Мечта». Мы едем на пароходе очень долго. Нам, детям, уже скучно. Хочется поскорее почувствовать землю под но­ гами, вволю побегать, увидеть близко деревья, подержать цветы в руках. Н а пристанях, где пароход стоит подольше, мы выбегаем на берег. И вся накопленная за долгое путе­ шествие энергия выливается у нас в беготне, визге и крике. Накрапывал теплый весенний дождь, когда наш паро­ ход подошел, наконец, к своей последней пристани. В Уфе пробыли недолго, и вскоре пыльный поезд уко­ сил нас все глубже в башкирские степи... Слезли на небольшой станции среди степей. Затем около пяти верст ехали на лошадях и прибыли в большую башкирскую деревню Курманкай. Башкиры добродушно, с любопытством разглядывали нас. Вскоре мы, дети, освоились здесь совсем, нам очень нравилось в Башкирии. Братья мои сменили картузы на тюбетейки, часто они уезжали верхом на лошадях в степь с юными друзьями башкирами или уходили далеко от де­ ревни рыбачить на реку. С собой брали в бутылке кумыс и хлеба или лепешек. Не пугало нас горячее степное солнце или налетевшая