b000002180

такая же. И вот появляется писатель, который дает огромный арсенал для этой борьбы — дает его такому количеству людей, которому до сих пор не могли дать самые блистательные представители борьбы с государ­ ством и с церковью почти ничего. И что же, именно за этот арсенал, за то, что великий писатель сошелся в своей исходной точке зрения с наро­ дом, за то, что он взял этой исходной точкой зрения уче­ ние Христа,— на него и напали с посрамлениями и зауша- ниями. Есть ли тут смысл? Мыслима ли такая диверсия от настоящих друзей народа? Возможно ли такое отноше­ ние к Толстому от истинных приверженцев свободы?» Дальше из письма видно, что между нами шли по этому поводу разговоры раньше и что я не совсем был со­ гласен с его таким категорическим заявлением относи­ тельно отношения к Толстому наших передовых публици­ стов. Эти недоразумения, как известно, достаточно полно были разъяснены Михайловским в его статье «Шуйца и десница Т ол сто го »19. Но Эртель был, несомненно, прав, говоря, что Толстой был безусловно понятен народу и по многим своим воззрениям и писательским приемам стоял к нему бесконечно ближе, чем наши передовые писатели, обслуживавшие почти исключительно «верхи». В Тверь, как я уже говорил, я заезжал несколько раз, и всегда мне приходилось у того или другого из тверских интеллигентов присутствовать при дебатах, на которых производилась, если и не совсем такая «переоценка всех ценностей», которая была выдвинута несколько лет спустя вновь народившимися «фракциями», но все же «пере­ оценка» как многих социально-политических, так и рели­ гиозно-философских вопросов благодаря главным обра­ зом все более и более энергичному выступлению Толстого на поприще своеобразной «народной» публицистики. Де­ баты эти в сущности были отражением тех, которые в зна­ чительно больших размерах происходили у нас в Москве. Вообще пребывание в Твери, несомненно, сослужило Эртелю большую службу во многих отношениях. Не го­ воря уже о результатах общего идейного развития, Тверь развернула перед его наблюдательным взором целый ряд характерных типов тогдашней интеллигенции, которые он впоследствии не без успеха использовал в своих рома­ 532