b000002180

слово надо было тянуть клещами. И не потому, конечно, чтобы они уж так «холодны» были сравнительно со сво­ ими идеалистами-предшественниками, и чтобы у них вместо «души» был пар, и чтобы они были «жестки и чер­ ствы», как то думал когда-то о Добролюбове сам Турге­ нев 12, а потому... Впрочем, вряд ли бы тогда кто-нибудь из них, а тем более сам Тургенев — в то время уже чело­ век из далекого мира грез и художественных созерца­ ний,— могли понять и объяснить эти «почему». Но теперь, когда знаешь, как многие из присутствовавших там уже были отмечены неумолимой страшной судьбой, когда вспомнишь Гаршина, Левитова 13 (хотя его там и не было, но были подобные ему)... самого хозяина... все это сделается так понятно, так естественно. Конечно, р а з­ говоры велись, и больше всего опять-таки вел их сам Т ур ­ генев, очевидно не любивший натянутых положений, но не было, насколько мне помнится, ничего захватываю ­ щего, сильного, характерного, хотя, конечно, было не­ мало интересного в том смысле, в каком интересно всякое «слово» знаменитого человека. Между прочим, Тургенев все расспрашивал о «новых», «оригинальных» людях, о существовании-которых он мог догадываться, но видеть и знать которых не мог. Ему, между прочим, тут же были указаны некоторые «и з кав­ казских колонистов» прежнего еще, не «толстовского» тип а14. По поводу этой темы Тургенев говорил, что он сам недоволен «Н овью », что это он только наметил неко­ торые черты, которые мог проследить по своим загранич­ ным знакомым, что он теперь очень занят мыслью глубоко изучить это явление и что у него уже теперь имеется план изобразить русского «социалиста», именно «русского», который не имеет ничего, в главных психических основах, общего с социалистом западноевропейским15. Все это, конечно, было очень интересно; но, к сожале­ нию, вследствие головных болей, какими я страдал в то время, я не мог высидеть до конца беседы. Знаю , впрочем, что, повидимому, особенно выдающегося ничего не про­ изошло. «Слияние» и «примирение» состоялись само со­ бою, насколько могли состояться, так как прежде всего в них и надобности не было: с одной стороны, Тургенев вскоре „же мог убедиться из необыкновенно шумных ова­ 310