b000002180

— Ну вот, не угодно ли! И ей еще весело! Она всеми глазами смеется! — говорил батюшка, махая на нее в отчаянии рукой, как на неисправимую сумасшед­ шую. — Стало быть, погодить велено, сударь?..— обыкно­ венно спрашивала Потаня.— В секрете еще это самое слово держать, стало быть, приказано?.. Ну что ж, пого­ дим... А мы вот уж удумали... Т ак решили: как, господи благослови, объявится это слово, так чтобы, благословясь, и начать... — Что такое удумали? — А вот-с, извольте взглянуть... И Потаня бережно развертывала свой чистый белый платочек и подавала торжественно отцу какую-то таин­ ственную бумагу. Отец развертывал засаленный лист бумаги и внима­ тельно начинал читать, повидимому с большим напряже­ нием стараясь понять, в чем дело. И вдруг, не дочитав до половины, он бросал лист на стол, вскакивал в еще боль­ шем раздражении и, снова махнув безнадежно рукой, ухо­ дил в кабинет. Потаня совсем конфузилась, в недоумении покачивала головой и тихонько шептала, свертывая опять бумагу в платочек: — А х, какие маловеры!.. А х, какие... Нам очень было жаль, что батюшка почему-то ни в чем не верил Потане и называл ее сумасшедшей, и вместе с тем очень хотелось узнать, что такое было в ее заветной бумажке. Как-то один раз, когда Потаня осталась у нас ночевать и мы собрались в нашей детской, матушка спро­ сила ее: — Это что же у тебя, Потаня, в бумаге-то, вот что ты показываешь? — А это, сударыня... это — вертоград... Вот тот са­ мый, что я вам говорила. — Вертоград-то твой, Потаня? — задумчиво пере­ спросила матушка. — Он! Он!.. Теперь уж тут все изложено доподлинно, обдуманно, облюбовано, осмотрено... А он вот, сударь-то, вон как... не верит!.. Ах, какие маловеры!.. — Изверились, Потаня, мы... Что делать!.. Одни из­ 277