b000002180

шай, это твой отец писал»... Но сколько я ни напрягал внимания, я плохо слышал и понимал, только мне пред­ ставлялось почему-то, что ополченец теперь был именно таким, как я привык его видеть на наших прежних семей­ ных праздниках, и я был уверен, что он и говорил то же, что тогда, и теми же словами. Я еще не знал тогда и того, что мой бедный отец не мог от своего лица читать свою записку, так как не был дворянином. Но вот скоро мертвую тишину начал сменять какой- то невнятный шум в разных местах залы : чтение начали прерывать какие-то возгласы, потом иногда вырывалось шиканье, наконец стали раздаваться громкие, угрожаю­ щие окрики, двиганье и стучанье стульями. Потом под­ нялся невообразимый шум, все повскакали с мест. Мне показалось, что одни, схватившись за спинки стульев, на­ ступали на других. Я чувствовал, что руки отца дрожали еще сильнее; он был еще бледнее и как-то совсем расте­ рялся. Ополченца уже не было видно. Мимо нас то вхо­ дили, то выходили взволнованные лица, большею частью красные, потные и негодующие, громко, размахивая ру­ ками, что-то говорившие. Некоторые, как мне казалось, взглядывали на нас с недоверием и презрением. Вдруг кто-то, проходя мимо нас, громко сказал: «Подлец !» — и быстро прошел мимо. Отец тяжело опустился на стул, но тотчас же поднялся, как будто не зная, на что решиться. Он тщетно, кажется, искал глазами ополченца, может быть, думая от него найти утешение и успокоение. В это время, вдруг подошел к нам с широкою, заискивающею улыбкой рыжий попов сын и, пожимая руку отцу, стал поздравлять его с чем-то. Я заметил, что батюшка теперь весь затрепетал точно так же, как дедушка, когда попал в собрание «важных го­ стей», и его охватил такой страх, что, взяв меня опять за руку, он быстро потащил меня вон из залы по лестнице. Прошли долгие дни какого-то томительного и напря­ женного ожидания; «важные гости» нашего зальца мало- помалу сокращались, а «неважные гости» тоже почему-то вдруг исчезли. И отец, и ополченец, и мы, и все кругом, как мне казалось, чего-то ждали. Мне все представлялось еЩе, что где-то, в какой-то огромной зале идет шумная и 267