b000002180

лубчик, какие же у тебя в каморке бальзамические струй, хотя бы и у открытого окна?.. Ты сам знаешь, что, к со­ жалению, как раз около твоей каморки навозный хлев... Ну, и потом насчет правописания... есть грешки... Я покраснел до корня волос: первая критика показа­ лась мне уничтожающей. — Ты не смущайся уж очень... С кем вначале прома­ хов не бывает,— утешал меня отец.— Но как это ты ухит­ рился напечатать? Краски нет, станок почти разобран... Удивляюсь! Ты , брат, какой-то новый способ изобрел... Познакомь, пожалуйста. Польщенный и несколько утешенный словами отца, я тотчас же познакомил его с своим «изобретением», на усовершенствование которого мною было потрачено не­ мало остроумия и усилий, по крайней мере не меньше тех, которые, вероятно, были затрачены первобытным челове­ ком на изобретение хотя бы первого иероглифа. Ларчик, впрочем, открывался просто. Я подкладывал под листы чистой бумаги листки цветной копировальной, брал из кассы требуемые литеры и, нажимая пальцами одну за другой на верхний лист, получал таким образом три-че- тыре отпечатанных копии. — Ты , брат, перещеголял даже Гутенберга! — весело смеялся отец,— тот был только печатник, а ты еще и сам поэт! Как-никак создавшаяся у нас с водворением «чуда» ли­ тературная атмосфера захватывала и меня... Кончились каникулы. Молодежь стала съезжаться, возвращаясь в столицы. Но прежнего оживления в нашей «атмосфере» уже стало меньше: чувствовалось какое-то разочарование. Отец сообщил, что все его хлопоты пока не привели ни к чему, на будущее надежды еще меньше: ны­ нешний губернатор (не «солдафон»), который был терпим еЩе во время подготовления реформы 19 февраля, теперь оказывался уже «неподходящим»,— и уже решено заме­ нить его именно «солдафоном»6 и что, таким образом, шансов на получение разрешения как на типографию, так и на газету становилось еще меньше. Молодежь р а зъ е з­ жалась в минорном настроении. А к концу года настрое- 137