b000002180

какие-то обширные доклады с длинным рядом цифр, кото­ рые он писал по ночам. Нередко по вечерам же к нам за ­ бегал сам Николай Яковлевич, один или с кем-нибудь из знакомых дворян; не раздеваясь, они наскоро наводили какие-то справки, о чем-то шептались и с нервной торопли­ востью бежали опять куда-то или же так, нераздетые, просиживали за переговорами целые часы. И отец и Ни­ колай Яковлевич все время были в таком возбужденно- нервном настроении, в каком я их еще никогда не виды­ вал. Очевидно, готовились события большой важности, смысл которых для меня был, однако, еще скрыт под та­ инственной завесой. Как-то, кажется в сочельник, уже ве­ чером поздно прибежал Николай Яковлевич и с взволно­ ванной торопливостью передал отцу пачку свежих брошюр. — Уже готово? — спросил отец. — Готово. Вот это для вашей библиотеки и для про­ дажи. — Т ак ничего и ие изменили? — Н ет! — выразительно сказал Николай Яковлевич и, с отчаянной решимостью махнув рукой, убежал опять. Отец ничего не сказал, но тотчас же спрятал бро­ шюры в ящик стола и запер на ключ, может быть обес­ покоенный моим присутствием. Содержание этой брошюры32, очень серьезной, как тогда говорили, по опубликованным данным, я теперь уже не помню; вероятно, я если и читал тогда ее, то мало по­ нял, так как она была наполнена статистическими табли­ цами, в которых я тогда совершенно не умел разбираться. Но это была та брошюра, которая подала повод к оже­ сточенной полемике между представителями местного об­ щества. В ней были сгруппированы чрезвычайно резкие выводы относительно экономического и правового поло­ жения крепостных крестьян... Спустя несколько месяцев после появления этой бро­ шюры нашего экспансивного Николая Яковлевича уже не было в нашем городе... Рождественские праздники продолжали проходить У пас в той напряженно-деловитой атмосфере, которая так не похожа была на прежнее неизреченно-благодушное на- строение, с которым они проводились обыкновенно раньше. 7/2