b000002180

были заняты отчасти этнографическим, отчасти сельско­ хозяйственным музеем, представлявшим, кажется, до­ вольно бессистемное собрание всевозможных предметов, но все же разнообразное и интересное настолько, чтобы привлекать публику для обозрения. Наконец, к доверше- нию всего, в библиотечных комнатах, в простенках между окнами, на белых тумбах внушительно красовались боль­ шие гипсовые бюсты Пушкина и Гоголя и таких «великих людей», как слепой Гомер и большеголовый лысый Со­ крат, которые решительно ничего не могли говорить сердцу нашего ординарного обывателя и исключительно служили только для вящего его устрашения вместе с археологическими фолиантами старой библиотеки. Итак, вот какой новый «храм» был воздвигнут в то время у нас «преображенными» людьми,— храм, который надолго, хотя и «поверженный» вскоре, оставался для меня храмом, с которым меня навсегда связали интимные нити духовной жизни. Меня уже на следующий день прикомандировали к библиотеке помогать старшим. Надо было торопиться все привести в порядок к предстоявшему после праздников экстренному дворянскому собранию, чтобы предстать во всем блеске перед очами «просвещенного сословия». Я был польщен необыкновенно и с азартом новопосвященного принялся з а дело, вписывая с таким усердием заглавия книжек в каталоги или наклеивая корешки номера, как будто я священнодействовал. Помню, что с таким же со­ знанием важности дела я священнодействовал, когда меня, десятилетнего мальчика, прикомандировали к алтарю по­ могать деду: с каким благоговейным трепетом подавал я тогда деду большую свечу во время выхода с евангелием или с дарами, держал «теплоту» во время причастия. И чуть ли не с таким же благоговейным трепетом я при­ касался теперь к каждой книжке. Насколько, всего не­ сколько месяцев назад, я был безнадежно равнодушен ко всякой книге, настолько теперь я, можно сказать, обожал тоже всякую книжку, без малейшего отношения к ее со­ держанию, точь-в-точь так, как я заочно обожал невесту дяди Александра... по одной фотографической карточке! Такими парадоксальными скачками, но неудержимо совершалось мое собственное «преображение». 110