b000002179

скажи, пожалуйста: много ли у нас таких блестящих результатов подведения мужиков к одному знаменате­ лю?.. Ты сам знаешь, какими слезами обливаются сель­ ские хозяева в своих собраниях. Нет, брат, честь отдать тебе! Прямолинейно! Сам, думаю я, Угрюм-Бурчеев, не­ забвенной памяти, и тот бы в умиление пришел... А уже на что был практик по части подведения мужиков к од­ ному знаменателю!.. Однако, чорт знает, как я скоро стал ослабевать! — почти беззвучно произнес Павел и тяж ело опустился на диван, когда мы вошли в гос­ тиную. Лицо его стало мрачно и сердито: казалось, в уме его мелькнула мысль о смерти. Морозов тоже заугрю- мел; в выражении его глаз светились досада, обида и грусть. А — Павел, мы перестали понимать друг друга... Это плохо! — сказал он, не обращая внимания на послед­ ние слова Павла, когда Лизавета Николаевна вышла. — Напрасно, мой друг, ты так думаешь!.. Значит, ты плохо усвоил себе то, что разумею я под словами «хамство идеи»... Ты думаешь, я не знаю, что тебя, как человека честной души, мучат недоумения и сомнения? Знаю, брат... Но знаю и то, что, не имея в виду ничего лучшего, ты рабски, как хамово отродье, тянешь старую канитель и не находишь сил порвать крепостные цепи, которыми приковали тебя к себе старые божки... Вер­ но, брат, это? верно ведь? — Верно... Но верно и то, что не могу я итти и к вам... Если у нас хамство, как ты говоришь, то у вас... — Свинство, — хочешь ты, может быть, сказать? — перебил Павел. — Что же? Вали... не впервой... Слыхи­ вали и такие словца... Только, брат, зачем ж е к нам?.. Мы к себе уж никого не зовем... Мы люди отпетые... — Но ведь должно ж е быть у. вас что-нибудь впере­ ди, что. вы ищете, к чему вы стремитесь... — Есть, мой друг... — Что же? — Койка в университетских клиниках, — проговорил снова почти беззвучно Павел. Морозова передернуло было от досады (он не лю­ бил непрямых ответов), но, взглянув в лицо Павла, только теперь, казалось, он понял, что тут уже с «жиз­ нью покончен расчет» и остается одно: d e m o rtu i a u t 799