b000002179

Встал и Фомушка. Спросили его товарищи, не знает ли он, зачем его вызывают. — Господь знает, милые, — отвечал он. — Какой бы уж грех от старика мог быть? Только что разве вот в округе с барином одним говорил — с крестом был тот барин... Так он же меня обидел. А больше греха за собой не припомню. Повздыхали присяжные и стали понемногу сбирать­ ся «на приглашение». Собрался кое-как и Фомушка, окутав, по настоянию «беглой бабочки», все лицо, голову и шею, которые у него горели, платком. — Не след бы старичку ходить... Ох, не след бы! — толковала о н а .— Трудно 'будет старичку пере­ нести! Когда пеньковцы выходили на Московскую улицу, заметили они сквозь сумерки чью-то подвигавшуюся к ним темную фигуру в картузе, шедшую неровным, то­ ропливым шагом, постоянно сбиваясь с протоптанной по снегу дорожки в лежавшие по бокам сугробы; темная фигура изредка размахивала руками и, вероятно, вела таинственные разговоры сама с собой; вообще она силь­ но смахивала на подпившего человека. Фигура в картузе прошла было, не замечая пеньков­ цев, мимо, но они, всмотревшись, окрикнули- — Пётра!.. Ты это? Фигура в картузе остановилась и в недоумении, как впросонках, не понимая ничего, смотрела на них. - Чего ты опешил? Воротись: итти нам нужно всем. Объявиться приказ вышел. -Куда? спросил Недоуздок,, быстро подходя к ним: это был действительно он. - В к о н т о р у п р и к а з а н о . В о т Фомушку требовают и нас всех с ним.