b000002179

телега с распростертыми по земле оглоблями; около нее ходила, помахивая хвостом, рабочая крестьянская ло­ шадь, привязанная на всю длину вожжой, и подбирала придорожную траву. Первый из экипажей, с заматорелым кучером и по­ седевшими лошадьми, принадлежал «Диком)* барину», долго с честью и славою бившемуся за излюбленные «культурные начала», пока не удалился «в пустыню», как наилучший представитель их, и, обросши бородой, окутавшись в теплый шлафрок, не заперся наедине с самим с собой, с своею любовницей и единственной старой собакой в глухом кабинете своей разрушаю­ щейся усадьбы. Таков этот «Дикий барин», как про­ звали его единогласно и окрестные крестьяне, и поме­ щики, и начальство. Мрачный, капризный, нервный, хо­ дит он по своей добровольной темнице, скрипя поло­ вицами, глотая без наслаждения и внимания старое бургонское из последних бутылок, оставшихся от бы­ лых времен. Он приходился крестным отцом Лизавете Николаевне (жене Петра Петровича) и сегодня в другой раз изменил своему затворничеству — приехал навестить ее, верный слову, данному при смерти ее отцу: Заменить ей его и передать его прощение, бла­ гословение и наследство. Первое его посещение отно­ силось к тому времени, когда только что приехали Мо­ розовы в свою усадьбу. На этой же тройке, в том же экипаже приехал он тогда, молча поцеловал в лоб свою крестницу, молча взял у несшего за ним лакея дорогой, обделанный в золото портфель, и, вынув из него доку­ менты, относившиеся к имению его покойного друга, отца Морозовой, подал их ей, лаконично определив их значение. Затем, подав ей одну руку, попросил другой Петра Петровича последовать за ним, обошел с крест­ ницей усадьбу, с инвентарем в руках, и потом, также молча раскланявшись с Морозовым и вновь поцеловав в лоб его жену, уехал к себе, не показываясь вплоть до нынешнего визита. За домом, в глубине сада, из-за густо разросшихся деревьев мелькнуло пред нами белое платье Лизаветы Николаевны. Петр Петрович, не заходя в дом, пригла­ сил меня пройти прямо в сад. Мы обогнули угол дома и пошли по узкой боковой липовой алее, из-за которой невдалеке виднелись деревянные и каменные усадебные 658