b000002179

было скрыть природное добродушие. Он, казалось, знал это и часто сердился на свое лицо. «Чорт знает, — го­ ворил он, — что за рожа такая холуйская!.. Увидит ста­ нового— и тотчас же изобразит: милости просим за­ кусить!» Поэтому никакое начальство не было на него в претензии, как он ни силился изобразить из себя бес­ покойного человека. Он был действительно прекрасной души человек и оригинал. Ему лет под тридцать пять. В его боковом кармане (к которому он, по случайной привычке, так часто отправлял на ревизию свою правую руку) лежало пять дипломов, выданных на разные ученые степени из разных высших учебных заведений. Он перекочевывал из одного в другое десять лет: кончив курс в Москов­ ском университете по юридическому факультету, перешел на второй курс математического факультета Петербург­ ского университета; кончив здесь, перебрался на третий курс Земледельческого института, отсюда на третий курс Технологического института, и уже здесь закончил свою студенческую карьеру, набив карман разными ди­ пломами, как паспортами на свободный проезд по все­ возможным карьерам. Этому помогли, конечно, его замечательный ум, бесподобная память и неимоверная энергия, с которой он переносил все невзгоды необес­ печенной жизни. Он был сын мелкого конторщика на фабрике, совершенно случайно попавший в «приватные» ученики к одному экс-студенту, который выучил его грамоте. Этот же студент остался для него какой-то святыней на всю жизнь, хотя он его уже не встречал более по окончании своей учебной карьеры. Он говорил, что это был «великий ум, высокая душа», что он, Мо­ розов, «недостоин развязать ремень» и пр. Запасшись столькими ученым дипломами, он тем не менее не при­ давал им никакого значения. «Все это было приобре­ тено, — говорил он, — не более как ввиду кормления. Вышел я из университета, потолкался было в адвокатах, только что расцветавших тогда, да не показалось. По­ шел в лесной институт, в расчете на стипендию; полу­ чил, кончил, поехал на завод: думал, по глупости, нечто совершить, да кончил тем, что женился на помещице, бросил место и уехал опять в Питер, на стипендию в технологический, ибо с женою было жить нечем. Мы с ней без позволения сошлись, так тятенька, осердившись, 650