b000002179

собрать все написанное в груду и, не перечитывая, свалить в ваши руки... Читайте и браните меня всюду за малодушие!.. Что же, может быть, это будет кому- нибудь полезно, что-нибудь кому-нибудь скажет. Но только не спрашивайте, бога ради, меня: какая может следовать из сего мораль?.. Я пишу не басню. Я сегодня особенно грустно настроена, может быть потому, что исписанная мною и отправленная вам груда бумаги вновь потревожила раны, которые стали было не то что заживать, а как-то тупо забываться (ведь это было так давно, или мне кажется, что очень давно). А может быть, и потому мне так грустно, что грудь болит все сильнее. А на улице весною пахнет... Солнце такое веселое смотрит, мягкое, теплое. Д а и на улице все как-то веселее стало... все оживает, все живет полною, цельною (может быть, очень незавидною, очень узкою), несомненно осмысленною жизнью... А дети?.. О, на них мне так обидно, так завидно смотреть! Сколь­ ко в них жизни, энергии! Все так естественно разви­ вается, растет, выпрямляет стебли, расправляет крылья, поднимает высоко головки... И, кажется, как бы ни велики были препятствия, какою бы юдолью скорби ни представлялось окружающее, это молодое тело тем не менее топорщится, пыжится, ищет лазеек к свету, про­ бивается темными, кривыми путями, иногда погибает в этой борьбе, иногда торжествует, но тем не менее неудержимо, страстно заявляет свои права на жизнь! Я распустила сегодня школу раньше обыкновенного, села у окна и смотрела, как ученики, еще не проголо­ давшиеся, медленно, как божьи коровки, парами выпол­ зают из-под ворот, останавливаются кучками и о чем-то болтают, шалят с бегущими быстро ручейками талого снега... Я всматриваюсь в каждую группу и думаю о будущей судьбе каждого из своих воспитанников. Вот Сеня с Нилом стоят, над чем-то смеются. Они уже последний месяц в школе. Скоро выйдут. Сеня придет домой, покажет свидетельство: отец и мать полю УЮ1С на него и поставят в шкаф, за стекло, а потом, лаг словясь, отец с сыном двинутся в поле... Робкий, смир­ ный Сеня вначале еще поговорит о чем-нибудь с отцом, о земле, о небе, но отец скажет ему: «А бог-то зачем? А царь-то зачем?» — и этими простыми вопросами 1 сами сразу на целую жизнь разрешат все вопросы.И 632