b000002179

не оттягают. Бился, бился, слышь — нет, твердят наши мужики одно: «Смилуйся, отступись, наша землица иско­ ни, от дедов...» С тем так и разошлись. Барин на своем стал, и они на своем. Д а как ж е инако?.. Не мало д е ­ л о— навек опять в крепость попасть! Тоже детки-то после не похвалят!» Вот какую длинную и сложную историю рассказал им «толковый» мужик при потухающих вспышках ко ­ стров, среди сероватой полутьмы влажной, мягкой и темной ночи. Вдали и вблизи, там и здесь, как черные гигантские привидения, стояли огромные стога; вокруг них полукругом раскинулся табор косцов, с палатками и теплинами. Слышалось аппетитное хрустение лошадь­ ми свежего сена, всплески воды от реки, плач грудных ребят. Все мужики табора собрались около костра, где сидел толковый мужик, раскинувшись врастяжку, вниз животами, на влажно-душистом сене. Тут же сидели, так же как будто внимательно слушая рассказчика и смотря ему в лицо, сторожевые собаки, изредка навостряя уши и чутко прислушиваясь к каким-то отдаленным, им од­ ним понятным звукам. И Пиманы, и все прочие мужики, конечно, слушали толкового мужика с большим внима­ нием и сочувствием, тем более, что большая половина рассказанной им истории была им известна; все преры­ вали рассказчика вопросами, вроде: «Да как ж е иначе?.. Знамо!.. Д а уж пузыревские — одно слово, купцы!.. Ба- рину-то- тоже в рот не влезешь!.. Как можно, чтоб отдать... И то вон какие дела творятся, а тогда эдак и наш народ в переселенцу пойдет!.. Всякому тоже своя душа дорога!» и пр. В таком роде восклицали Пиманы и их «браты», и тем не менее, когда один из «братов», смачно зевнув, сказал: «Ну, да будет турусы-то на колесах разводить! Этим разговорам-то конца не будет... А ведь вон уж заря занялсь! Еще у нас эвон какое море травы-то лежит!» — и показал на пойму, где темнели длинные валы скошен­ ной травы, — все вдруг тоже стали торопливо зевать, креститься и собираться к своим палаткам. А когда, с зарею все принялись за косьбу и толковый мужик ушел, все «турусы на колесах» были сразу забыты. В особен­ ности мысль об этих «турусах» была далека теперь от Пиманов, переполненных довольством и сознанием проч­ ности их личного хозяйственного положения. «Уйма де- ла» открытого для них умственным мужиком, погло­ 571