b000002179

торые до сих пор еще не сумели освоиться с поведением нового общества. Затем неизменными гостями Петра бы­ ли: Граф, сектант и Кум, этот добродушнейший смерт­ ный, которого Граф не отпускал почти от себя. То был единственный человек, допущенный умственными людь­ ми как увеселяющий их общество элемент. Всякое дру­ гое «фиглярство» было нетерпимо. Чем заслужил Кум такую льготу: тем ли, что у него умственные люди имели всегда возможность перехватить денег, или молчаливая беззаветность этого человека и непосредственность его шутливости были так увлекательны, что пред ними не могли устоять д аж е такие «серьезные» люди, как сек­ тант? Таково было общество и сегодня, хотя оно иногда увеличивалось, когда приходили братья и сыновья сек­ танта и кое-кто из его сподвижников, столь же ревниво охранявших носимый ими в себе «храм божий», сколько и он сам. Бывали и приятели Графа... И вот, когда серые Пиманы попадали в это обще­ ство, им казалось, что. они себя редко чувствовали сча­ стливее, или по крайней мере столько же, сколько при хорошем урожае, при прибыльной работе. И при том вдруг почему-то они начинали находить под собой проч­ ную почву, чувствовали, что самое их существование было прочнее, тверже. Мало того, д аж е в будущем мелькали для них какие-то вполне осязательные идеалы: в умственных мужиках пред ними стояло как бы реальное воплощение некоторой «мужицкой идеи»... Да, «мужицкой идеи»... Пока жив барин — будет жива и эта «мужицкая идея», и в данный момент в народе столько же романтиков «мужицкой идеи», сколько и романтиков «народной правды». — Ну, что, как дела? — обыкновенно спрашивал Граф после обычных приветствий. — Что дела! Дела у нас за первый сорт! — Дело у нас идет дружно, ходко, словно по воде течет... — Дело у нас идет артельно, потому дело в руках, от рук не отбивается, — разом, перебивая друг друга, размахивая руками и сияя довольством, говорили п и ­ маны. Это самодовольное сияние было столь увл екательно, 560