b000002179

— Гм... гм... — мычал от времени до времени барин, пуская клубы дыма и глубокомысленно шевеля губа­ ми. — Так ты говоришь, Савельевна, что это брат твой с сыном? — спрашивал он, обращаясь к старушке, сми­ ренно стоявшей в углу зальцы у двери, в косыночке, в платье и с белым платочком в руках. Она уже не- сколько лет как была взята прямо из «мирских нянек», в качестве которой проживала в Д ергачах почти пол­ века, прямо в «нянюшки» в барский дом. — Так точно-с, ваша милость... Единокровные мы с ним, — отвечала Савельевна. — Вместе сиротами оста­ лись, вместе из лесу на мир были взяты, вместе миром вспоены, вскормлены... Мы, так сказать , ваша милость, прямо мирские дети... А я сама-то почесть всех дер- гачевских голоштанников (простите, батюшка, за глупое слово), всех их выняньчила, а уж про родных и говорить нечего! Вот и этот молодец-то моих рук да моего глаза не минул. — Она уж у нас, ваша милость, все она, — подтвер­ дил и Пиман. — Ну, что ж... Я согласен... — сказал барин. — Толь­ ко вы знаете: я люблю, чтобы у меня мужик был смир­ ный, добрый, душевный... чтобы у меня гордыбачить, да кулачить, да нос задирать одному пред другим — боже упаси! — Д а ваша барская милость... да посмеем ли мы об этом подумать! — заныл как-то умильно Пиман. — Ну, ну... хорошо!.. Грамотный он у тебя, гово­ ришь? — Грамотный, сударь... Открыл бог ему разум... Так надо вам сказать, во всей волости разум у него ко всякому делу и охота — наредкость. — Ну, ну... хорошо!.. А не на очереди он? Надо бы Елизарыча спросить, — сказал как-то мимоходом барин. У Пимана так и «упало сердце». Он весь сразу съежился, сгорбился и так вытянул шею по направле­ нию к барину, что, казалось, весь вот-вот перекинется в зальцу. — Ваша барская милость, — заговорил он уже со­ всем умоляющим голосом, — ведь хотя оно точно... ка- сательственно того ежели... Ведь позвольте слово мол­ вить, батюшка барин... Хоть вот, ежели Савельевну извольте попытать али П авла Елизарыча: есть ли те­ 461