b000002179

как будто несколько смутились, так как содержание «Слова» очень плохо гармонировало с общим празд ­ ничным, довольным настроением. Многие старики кре­ стились. Старичок Ермил из Груздей подсел к Пиману, ^в добродушном, испуганном недоумении смотревшему на Иону и на свиток, и сказал ему вполголоса: — Мотри, Пиман Савельич, это тебе какое ни то указание. Пиман совсем сконфузился и оробел. Старшие сы­ новья Пимана качали головами, силясь тщетно понять мораль «Слова». Катерина Петровна, благочестиво сло­ жив на груди руки, смотрела на Мина Афанасьича, кото­ рый глядел куда-то в угол, в сторону, и тихонько по­ качивал головой, как человек, которому сделали боль­ шую несправедливость. Все ж е вообще повторяли ни­ чего не значившие фразы, вроде: «Все бог, выше бога не станешь!.. Ах, дело, дело!.. Грешники, конечно...»— фразы, к которым обыкновенно прибегает крестьянин, когда его ум угнетен непривычным наплывом впечат­ лений. Во всех что-то бродило, что-то хотелось сказать, но все молчали, ожидая, что скажут «умные люди». Вдруг Иона, утерев слезы, поднялся сердитый и не­ довольный и, взяв шапку, подошел к Мину. — Вот! — сказал он, подставляя свиток к его ли­ цу, — можешь ты что-нибудь в этом понимать? Мин, не оборачиваясь к нему и все смотря в угол, отвечал: — Не бойсь, поймем! — Что ты понимаешь? — закричал Иона своим гру­ бым, нахальным, голосом, которым большею частью го­ ворят староверы с людьми из «мира», которых они пре­ зирают и которых любят унизить в глазах других (этот полемический прием, и не без успеха, они прак­ тикуют часто). — Я понимаю, — повторил Мин Афанасьич, как буд­ то собираясь с мыслями, которых он никак не мог вы­ сказать; он только чувствовал, что вдруг ему стало за кого-то обидно, кого-то жалко, он ощущал какую-то большую несправедливость. Почему-то он вспомнил Катерину Петровну, свою жену, Яньку, Пимана, вспо­ мнил недавнюю уборку хлеба, сенокос, веселого Пима- ху на стогу, мужиков всех вообще, почему-то вспо­ мнил даж е свою сивую лошадь, с которой он нераз­ 422