b000002179

центре какого-то жизненного процесса, в котором не участвуешь, но который какою-то непостижимою властью подчиняет себе. Самый деревенский воздух в это время полон раздражающей кровь ароматичности: чем ближе к деревне, тем он влажнее, теплее, гуще и пахучее, как будто входишь в просторную сенницу, набитую свежим, только что привезенным сеном, так что еще кругом не успела осесть мелкая пахучая пыль сенной трухи. Чув­ ствуешь, как эта пыль неприметными для глаз облаками носится над всею деревней, а над гумнами, за околицей, где теперь сосредоточилась вся деревенская жизнь, к этой ароматической сенной пыли прибавились облака золотистых усиков от ржаных колосьев, которые ис­ крятся в солнечных лучах, как снежинки в ясный мо­ розный день. Все это образует ту смешанную сытную, хлебную атмосферу сельской страды, которой дышит грудь земледельца и которая, несомненно, представляет один из животворных элементов деревенской природы, восстановляющих народные силы из-под гнета горя, нужды и мрака. Наша деревня лежит в неглубокой ложбине, на бе­ регу небольшего озера, окруженная цепью холмов. Если войти на один из них, то картина, которая сразу откроется перед глазами, объяснит все: и пустынность деревенской улицы, и сплошной немолчный гул окрест­ ных полей, и захватывающую, всепокоряющую силу этого массового гула. Там и здесь, на вершинах холмов и по берегам озера, раскинулись ее соседки: они видят ее всю целиком, до последнего угла; она видит их, все, что делается в каждой из них. Тут все открыто, все ясно, все на глазах у божьего солнца. Теперь, в страду, жизнь деревни ушла от центра к периферии: как кровь из сердца, разлилась она по жилам орга­ низма, до самых крайних его пределов, и оживила собою все, и претворила в себя все мертвое, и всему придала ценность и смысл, и обратным потоком понесла освященные ее прикосновением дары земли к общему вместилищу — сердцу. Медленно движется этот обрат­ ный поток. По бокам холмов скользят высоко навьючен­ ные возы снопов. Вокруг пустынных изб мало-помалу образуется сплошной пестрый венок: как золотые ко­ роны, вырастают один за другим скирды свежего хлеба. А между ними снуют непрерывною связующею цепью 358