b000002179

— Я?.. Так помолишься и сам, — сказал Марков, на­ ливая рюмку. — Давно не видал своих-то? — заговорил старшина с Петром, так ж е равнодушно, как равнодушно ел под­ солнечники. — Давненько, годов пять будет, как наезжал на ма­ лое время... Одначе прошу прощения... Поджидают ме­ ня... Может, вы сообщение какое ни то хотели сде­ лать?— обратился Петр к Коронату Львовичу. — Д а , да, — заторопился Коронат Львович, — вот по­ ди-ка сюда... И Коронат Львович увел Петра в соседнюю комнату. — Вот присядь-ко. — Ничего-с, постоим. ■ — Нет, ты присядь, брат, по-приятельски... Я тебе по дружбе все открою... Будь другой, да и я, если бы до кого другого касалось, не сказал бы, во-первых, по­ тому, что наш брат, дворянин, с вами все еще, знаешь, привык по-крепостнически... Ну, а я этого предрассудка никогда не имел... Не так воспитан. Так вот я хочу предупредить тебя, истинно из дружбы... — Коли что-с, — будем благодарны, в убытке не оставим. Оплатим. — Вот ведь ты какой: сейчас и обижать. Недоверчи­ вы вы очень. — Д руж ба дружбой, а убытки к чему ж е нести? — А из чувства благородства? Вы ведь этого не по­ нимаете, что из одного благородного чувства развитой человек может на всякую жертву решиться. Петр молчал и постукивал по столу пальцами. — Что ж ты молчишь? Не веришь? — Извольте продолжать-с. — А если вот за это я не буду продолжать?.. Если за это вот, что ты так говоришь, я ничего и не скажу тебе? — рассердился Коронат Львович и в волнении стал закуривать папироску. — Как вам будет угодно... Только чего же вы от нас желаете? — Доверия, братец, доверия дружеского... Сердеч­ ности — вот чего... Ведь если бы ты был кулак Маркуш- ка, так я бы?- конечно, с тобой так не стал говорить... Потому ведь тот идол! Ведь он свинья откормленная. С ним по-человечески и не обращаются... Теперь я с него 188