b000002179

Года своего служения до 150 беззаконных уставных грамот, вызвал среди подвластного ему мужицкого на­ селения несколько «недоразумений» и кончил тем, что его отдали под суд, отобрали в казну имение и оставили затем в покое. Он переменил только -шелковую рубаху на кумачевую и внезапно явился в соседство добросельского мира. В описываемое нами утро у Короната Львовича, по обыкновению, были гости, тем более что было воскре­ сенье. В большой комнате с итальянским окном пахло плохим табаком; стены были без обоев: никакого при­ знака хозяйской руки ни на чем. Около стен два-три плетеные стула и стол; посредине плохой биллиард с изодранными лузами и обитыми бортами; у противопо­ ложной стены новый, не обитый ничем диван; близ него в углу плевальница и кии; на окнах куски мелу и окур­ ки. Между окнами, по бокам плохого ломберного стола, сид ели— добросельский старшина Сила Титыч, извест­ ный уже нам несколько, давно уже переставший заиски­ вать пред «благомысленными» деревенскими людьми и политично раскланиваться с ними. С тех пор он доста­ точно пополнел и полысел, физиономия его распухла — что называется, ему «господь лица прибавил», и он сде­ лался еще флегматичнее и недоступнее. Он лениво смотрел на игравших на биллиарде и неторопливо', но неустанно грыз подсолнечные семечки, которые от вре­ мени до времени вынимал из кармана своего суконного халата. Рядом с ним, через стол, сидел пьяный Марк Марков, местный воротила по хлебной части, дальше — волостной писарь Терка, рябой, с перехваченным запоем горлом, и, наконец, сельский учитель — юноша в сажень ростом, с большим носом и большими ногами, на кото­ рых чрезвычайно как-то странно сидели сапоги и брюки, с убитым выражением лица. Все они лениво смотрели, как Коронат Львович в казакине табачного цвета, с це­ почкой через шею, остриженный а 1а мужик, сияющий пухлыми розовыми щеками, играл на биллиарде с ни­ зеньким, юрким рядчиком. Кулак с Теркой выпивали, старшина невозмутимо грыз семечки и укладывал в правильные кучки шелуху; учитель внимательно следил за игрой и старался «держать в уме» счет очков; рядчик, ликуя, нырял около бортов, а Коронат Львович сердито мелил после каждого удара кий. 185