b000002179

Зала судебных заседаний уголовного отделения была полна. Двери в приемную были раскрыты; публика сво­ бодно ходила из зала в буфет, из буфета в зал. Во всех было заметно напряженное ожидание; очевидно, что присяжные еще не вынесли приговора. В зале стоял какой-то смутный, но сдержанный гул, в котором все еще продолжала напряженно звучать томительно изны­ вающая струна «благонамеренных опасений». — Охранят или не охранят? — гадает благонаме­ ренный гражданин, закрыв глаза и стараясь свести один на один свои указательные пальцы. Но в этом гуле звучали и иные струны. На одной из скамеек шел сдержанный разговор. — Это — риск, — говорил горбоносый господин, — только риск необходимый. — Но ведь, согласитесь, здесь главным образом за­ трагивается непосредственное чувство справедливо­ сти, — возражал белокурый, красивый его собеседник с бархатными ресницами, с бархатными баками и с «бархатными» глазами. На непосредственность здесь рассчитывать не­ возможно. Д а и что такое «непосредственное чув­ ство»?.. Не прирожденное же оно правосудие. Вы, Сергей Владиславыч, слишком мрачно смо­ трите. Вы пессимист. — А вы... оптимист? Кто ж е прав? — спросила, пытливо окинув их взглядом, сидевшая рядом с горбоносым господином молоденькая дама. Я думаю, что я, — отвечал ее сосед. Так, значит, ты... против? — дрогнувшим голосом проговорила молоденькая дама. — Против... кого? Против них? — кивнула дам а едва заметно к пустым креслам присяжных. А ты против того и той ? — угрюмо промычал пессимист, показав глазами на подсудимого и скамью свидетелей, где сидела женщина и несколько муж- ~ Значит, без исхода? — едва выговорила моло- денькая ДаМа и ВДРУГ вся вспыхнула от сильного вол- нения. 118