b000002178

Катенки в девушку «в полной форме», как говорил старый Сидорыч. Спустя немного времени мы, собрав после неудачной ловли удочки, пошли по направлению к будке, чтобы, по обыкновению, отдать на сохранение наши рыболов­ ные снасти. Абрамчук сидел на крылечке и, по-видимо­ му, устало-мечтательными глазами глядел вдоль изви- вавшегося полотна дороги. Вдруг в полурастворившуюся дверь раздался тонкий, певучий голос Катены: — Ты —глупый, и был всегда глупый, и будешь всегда глупый... Да... ты играешь на дудке и всегда зеваешь поезда,—торопливо выговаривала она,—Я не буду больше смотреть за поездами, и звать тебя, и искать... И пускай тебя прогонят со службы!.. Куда ты пойдешь на своей деревяшке? И девушка, схватив с пола игравшего около двери котенка, бросила его на плечо Абрамчука и со звонким смехом захлопнула за собой дверь. Но это обстоятельст­ во, кажется, нисколько не смутило ни Абрамчука, ни котенка; последний постарался даже тотчас же возмож­ но покойнее усесться на плече Абрамчука. — Катена, должно быть, на вас сердита? —спросил я, подходя к будке. — Да, она теперь часто сердита на меня... —отвечал он с искренно-грустной улыбкой, —Она теперь такая... очень серьезная девушка... Она и на старика тоже бывает сердита... Она часто мне это говорит: «Если ты будешь только играть музыку и плакать, то тебя, Абрам, будут все гнать, и бить, и смеяться над тобой... И жена тебя будет бить!..» И Абрамчук печально пожал плечами, как будто для него не оставалось сомнения, что его будет бить даже жена. — Вы ее, кажется, побаиваетесь? —шутливо спро­ сил я. — Да... и старичок боится... Она стала такая... очень сурьезная девушка... Да!..—повторял Абрамчук, утвер­ дительно кивая головой, как будто стараясь всячески поднять в моих глазах репутацию Катены. Я с ним согласился, и мы приятельски распроща­ лись.