b000002178

Дочитав письмо, Побединская в волнении вышла из-за стола и быстро обняла мать. — Ну, вот, мама... Вот и все!.. — Вы не можете ехать... Это безумие! — сказал, вставая, Василий Иванович (он был совершенно кра- сен от сильного волнения).—Вы посмотрите на себя только: ведь у вас ни крови, ни мускулов, ведь у вас полное истощение всего организма, ведь у вас... Вы сознаете ли ясно, что предстоит вам? Ведь этот уезд чуть не в Западной Сибири, за две тысячи верст, ведь это непросветная глушь, где вы не встретите даже русского мужика, где живут, по уши в грязи, одни башкиры, где почти не говорят по-русски... Василий Иванович приостановился, как будто ожи­ дая результатов своей речи. — Побединская! —крикнула, вскакивая, Петро­ ва.—Пустите меня —я поеду за вас!.. Право!.. Я обя­ зываюсь высылать до тех пор, пока вы не получите через год другого места и не выздоровеете,—высылать вам половину жалованья... — Браво, Петрова, браво! —закричал в восторге Василий Иванович. — Согласны? Вы согласны? —спрашивала Петро­ ва, впиваясь глазами в Надежду Павловну... — Какие славные вы! —проговорила Побединская, крепко пожимая руки тому и другой.—Давайте-ка выпьем лучше да поздравимся!.. А затем —надо торо­ питься... VII Через три месяца в квартире Петровой происходила такая сцена. Петрова, облокотившись на стол, плакала. Три-четыре студентки, в шляпах и пальто, не разде- ваясь, наскоро читали какое-то письмо, передавая одна другой, и рассматривали лежавшую на столе фотогра­ фикю. «Милая Лидия Николаевна,—писала мать Побе­ динской Петровой на засаленном лоскутке почтовой бумаги крупным старинным почерком,—вот и все кон­ чилось с нами, бедными, по воле божией!.. Вот и вся наша короткая радость и надежда!.. Из глубины сердца