b000002178

вели бы чинно-благородно... обчественные какие дела —опять же чинно-благородно, по согласу, по миру, чтобы было насчет каждого беспокойство и по­ мощь в случае чего. Вот как, говорят, по старине люди живали. Так ли? — Навряд, говорят, так было. — Ой ли? Да ведь откуда ж ни то взялось эндакое помышление? Только ежели нам этого ждать —уж не дождаться. То есть так народ, братец, развихлялся! Тут бы тебе мир, соглас,—кажись бы, ничего для энто- го не пожалел,—а между тем никак невозможно! Воюй —и шабаш! Да еще с кем и воевать-то — ребя- тишкам и маслица ложечку надо, и крупки, и то не разберешь хорошенько. Вот хоть бы наше дело взять — замок; думаешь, кому какая причина тебя в этом твоем ремесле обижать, а наместо того, слышь, англичанин тебе в карман, как тут, значит и насолил!.. Вишь ты, куда хватило: англичанин! Англичанин там себе форсы разные придумывает, а ты голодай... воюй с ним!.. Нет, уж так думаю, нам этого мирного житья не видать. Мы еще долго промечтали со стариком с глазу на глаз в его «садочке». И самый этот садочек, и его «разные запахи», и «от сердца глубины» слова этого старого кустаря как-то врачующе действовали на мою душу: мало они разрешили моему уму, но я чувство- вал, что для сердца тут было разрешено все. VII Наутро мне хотелось непременно побывать на «торжище», но я проспал самым безбожным образом, к своему стыду. Когда я проснулся, вся операция торжища была уже закончена давно, а вся семья хозяина работала в мастерской. Я было посетовал на старика, что он меня не разбудил, но он сурово на меня прикрикнул: — Ну, чего тебе там смотреть? Как люди друг дру­ га грабят? Нашел потеху! Старик был сильно не в духе и уже ни одним сло- вом не подавал надежды на возвращение к нему вче- рашнего благодушного настроения. Товар ему при