b000002178

этого самого обыкновенного старожилого кустаря. Дей- ствительно, мои молодые спутники еще не приходили, но у Полянкина я застал гостя, который, впрочем, при моем приходе тотчас же встал из-за стола, с самоваром и закуской, и стал молиться. Гость пытливо обвел меня глазами и вышел. — Это приятель у вас был, Павел Мироныч? — спросил я. — Какой приятель! Так, из своих, сосед. — А мне показалось, дружны вы. — Ноне со всяким будешь дружен; еще со врагом- то повадливее ведешь себя, чем с приятелем... Ноне беда... — Он кто же, кустарь, как и вы? — Мастер, как и мы! Только что у него заведеньи­ це просторнее... Теперь уж человек десятка на полтора распространился. — Вот как! — У нас ведь теперь много таких: у кого на пять человек, на десять, на сорок есть... Всякие! — Он у вас покупать приходил что-то? —Да. Уговаривал, вишь, сдай ему товар, что я наработал, вместо чтобы на рынок нести. — Так он и скупщик? — Мало ли у нас их! Да признаться, не люблю я его... Из шалаевских молодцов... Горлопан, мироед, везде это шныряет да нюхает... Такой лёза —беда!.. Только спаси бог!.. Вот тебя заприметил,—уж что ни то наплетет... Без этого уж не отстанет!.. Ах, бедовская стала жизнь!.. Без бога, брат, совсем стала жизнь... Эх, приустал! —вздохнул старик, садясь на стул.— Присядь... Вот утром-то к обедне сходил, а потом все вот товар подбирал... Вишь, какая куча! Надо подгото­ вить. — Куда же? — Как же! Ведь у нас уж заведение такое: с воскресенья на понедельник у нас торжище... Торжи­ ще, друг любезный!.. Вот поглядел бы, какая травля-то идет!.. Господи боже мой! Проснется это все село в ночь, часа в два, огни везде зажгут... Т ам н а в е р х у (у богатеев) тоже все из пуховиков-то повылезут: и хозяева, и приказчики. Ключами загремят, медяками.