b000002178

тый мужчина, когда-то сбежавший с последних курсов бурсы в народные учителя. Первый, Попов, был сын священника; второй, Полянкин, сын крестья­ нина. Так как эти контры и пререкания между моими спутниками, органически, казалось, им присущие, были мне давно знакомы, то я мог не особенно тре­ вожиться ими и продолжать любоваться прелестью летнего вечера на реке. Заходящее солнце вкось обливало реку целым по- током ласкающих лучей, которые, ударяясь в правый берег, постоянно играли на нем разнообразными пере­ ливами света и теней: вот сейчас заросшее дубняком ущелье в скалистом береге казалось погруженным во мрак, темное, дикое, а через минуту все оно сверкало яркой зеленью с золотистым отливом, все радостное, веселое, светлое. Мы огибали крутой выступ, когда Полянкин сказал мне: — Ну, приготовьтесь... Вот сейчас вы увидите нет­ то такое, что уж, конечно, не думали встретить на какой-нибудь речонке в Великороссии. Вам, конечно, по меньшей мере нужен Кавказ или Швейцария. Тогда ваше восхищение не будет иметь границ только пото­ му, что все это давно воспето в стихах и прозе... Ну-с, что же, плохо? —волновался мой экспансивный друг, переводя глазами с расстилавшейся перед нами изуми­ тельно прекрасной дали на мое лицо. — Да, хорошо. Ведь уж я сказал, что хорошо,— отвечал я. — Сказал! Но ведь как сказать... Этого мало. Надо почувствовать всем сердцем. Надо... надо полюбить! Вот когда не будет лжи,—говорил он, очевидно, адре­ суя свои замечания к нашему хмурому спутнику.— Впрочем, и то сказать, к а к полюбить! Полянкин совсем расходился: сильный, коренастый, но живой, впечатлительный, он махал руками, двигая взад и вперед ногами и туловищем, снимал фуражку и ерошил волосы; лодка постоянно рисковала хлебнуть воды. Но Попов хладнокровно от времени до времени откашливался с недовольным мычанием. — А вот и в е ч е в о й г р а д наш,—проговорил он с очевидной иронией в голосе.—Рекомендую полюоо-