b000002178

ряд бесчисленных приспособлений и компромиссов, при помощи которых народное творчество силилось и силится удержать при себе излюбленную традицион- ную форму быта. Но здесь же, одновременно, вы можете проследить и весь процесс ее разложения, и все шансы, способствующие ему... Вот почему именно здесь я одновременно мог на­ блюдать факты, о которых расскажу сейчас. Есть у меня два хороших знакомых: два Елиза­ ра —Елизар Нагорный и Елизар Луговой. Они друзья, несмотря ни на то, что значительно разнятся по ле- там —первому уже шестой десяток в исходе, второму всего еще сорок лет, ни на то, что живут в разных волостях, верстах в 15 друг от друга, а значит, и видеться могут нечасто. Тем не менее на особые спе- циальные деревенские праздники каждый из них счи- тает непременным долгом навестить другого, и не- пременно с подарком. Откуда, когда и как завязалась их дружба —осталось для меня неизвестно. Пока я жил у Елизара Нагорного, мне пришлось раза три видеть у него Елизара Лугового, и всегда в праздник. Едва мы засаживались после обедни за само­ вар, как подъезжала добрая каряя лошадь Елизара Лугового, и мой хозяин, улыбаясь, говорил: «Вон и благоириятель подъехал... как раз кстати! Он меня не забывает». И старику, видимо, было очень приятно посещение Елизара Лугового. — Здорово, старина! —громко выкрикивал бойкий, разбитной, веселый, всегда чисто одетый, приземистый и коренастый Елизар Луговой. — Здорово, здорово... Спасибо, не забываешь ста­ рика... — Зачем забыть!.. Сказано —не имей сто рублей, а имей сто друзей... — Ну, не от вас это слышать... Народ вы не таков­ ский... Вы и отца родного, говорят, подешевле спусти­ те,—добродушно посмеиваясь, говорит мой хозяин, поглаживая свою большую седую бороду. Нужно заметить, что вообще все беседы свои бла- гоприятели начинали в таком полудобродушно-на- смешливом тоне. — Пожалуй, что и правда... Только мы, брат, умеем