b000002178

ровала и душная духовная атмосфера в нем обитав- ших, я выругал и своего либерала, и Башкирова. Я был ужасно рассержен... С тех пор я уже не сталки­ вался близко с Башкировым; но его красное, освирепе- лое монгольское лицо так и застыло в моем воображе- нии... Я и до сих пор иначе не представляю его себе... Боюсь я его,—закончил Морозов и улыбнулся. Павел молчал. — Павел, ты спишь? —спросил Морозов. — Кто? Я? —вздрогнул Павел.—Нет, кажется, я не спал... кажется, я о чем-то думал... Да!.. Вот что: пойдем-ка к тебе в кабинет... Я там, кстати, выпью... Мне легче будет... Но вот еще что: у меня есть заяц. — Какой заяц? — Собственно уж не заяц, а инвалид заячьей по­ роды. Нога у него перебита. Мальчишки, чай, деревен- ские, шельмецы!.. Экая у них эта дикость. Никакой гу­ манности! Я отдал его на соблюдение твоим фрейли- нам. Так уж ты, пожалуйста, прикажи им, чтобы по- соблюли его. — Ну, хорошо, хорошо! Павел пошел в кабинет, а я стал прощаться с Моро- зовым. — Как он своими «переворотами» напоминает мне такого же чудака —моего отца, —сказал Морозов, про­ вожая меня. —Такой же был! Должно быть, и в этом сходстве есть какая-нибудь органическая связь. Мо- жет быть, потому он мне так и дорог. IV На третий день, ранним утром, свершая свой обыч­ ный моцион по полям и рощам, я случайно проходил по задам морозовской усадьбы, сплошь заросшей в этом месте густым парком, почти обратившимся в лес. Из маленькой калитки, уцелевшей в полуразрушенном заборе, мне навстречу показалась фигура, на длинных тонких ногах, в поярковой шляпе, с саквояжем в од­ ной руке и с лукошком в другой. Я тотчас же узнал в ней Миртова. — Павел Иваныч, куда вы? —окликнул я. Миртов остановился и стал вглядываться в меня.