b000002178

улыбнувшись, подала руку мужу, который молча рас- кланялся с гостем. — Ваша жена,—заговорил Дикий барин,—мне успела уже показать все свое имение и, конечно, не по- скупилась на похвалу вам. Впрочем, похвала вполне за- служенная. Прекрасно, молодой человек!—прибавил он и протянул ему руку. Петр Петрович слегка нахмурился и наскоро при- нял протянутую руку. Это маленькое замешательство тотчас же отразилось на нервной Лизавете Николаев- не: она боязливо взглянула в лицо мужа и, опасаясь, чтобы не вышло чего-нибудь, тотчас же предложила идти в комнаты. Все мы повернули обратно и двинулись вместе по той же аллее по направлению к дому, выходившему балконом в разбитый перед ним большой цветник с живою изгородью из сирени, жимолости и тополей. — К сожалению, я слышал,—заговорил с Петром Петровичем Дикий барин, надевая шляпу и закидывая руки с палкой за спину, —вы не придаете особого значения своим прекрасным работам по устройству родового имения вашей жены... Это справедливо? — Да, не придаю,—отвечал Петр Петрович. — Гм... Обыкновенная история! С таким небреж- ный отношением к делу русскому человеку никогда не быть передовым. В нем нет той упорной настойчи- вости, той культурной напряженности, которые так возвысили европейские нации. Русский человек — по преимуществу «не помнящий родства». Он не создаст себе почвы, с которой бы связали его крепко и неразрывно культурные предания. Он вечно будет цы- ганствовать. В его знаниях и способностях нет проч- ной устойчивости, нет уважения к ним. Он не сосре- дотачивает их на одном пункте, он, как расточитель- ный и блудный сын, бесплодно разбрасывает их, не думая о том, попадут они на камень или на воспри- имчивую почву. — Это справедливо,—заметил Петр Петрович,— но действительно ли это так плохо, как думают,— еще вопрос. — Интересно знать,—заговорил Дикий барин, по- вернув в сторону от нас лицо и как бы не слыхав