b000002177

Ефима, «мужика с дальней стороны». Этот бедняк из губернии, «от­ личавшейся скудостью почвы»,, всю свою жизнь проводил в беско­ нечных поисках работы. Д олги е скитания, безрадостный, лишенный всякого подобия вдохновения, случайный труд, постоянная угроза остаться без работы выработали у Ефима довольно своеобразную «философию», весьма удобную для его хозяев: «Еж ели человек д р у­ гому работу дает, д а ет кормиться, — ему все простится!» Ефим не только смирился со своей долей батрака, но смотрит на своего хо­ зяина, как на благодетеля* Он твердо уверен в незыблемости власти денег: «...деньгу приращай... ты за. денежкой-то, словно за младенцем, ходи...» — поучает. Ефим хозяина, искренне считая, что «денежка» долж н а находиться именно у Петра, что ею сам бог «благословил» хозяина. Ефим ни на минуту не сомневается в праве П етра эксплоа- тировать бедняков-ефимов, для него общинные «устои» у ж е давно не существуют. Новые отношения, сложившиеся в деревне, для него — нечто вполне естественное, законное, и он принимает их без борьбы и гнева. «Ефим был столь ж е необходим ое дополнение к Петру, как З а ­ хар к Обломову», — говорит Златовратский. Действительно, Петр и Ефим — это две стороны одной медали. Это представители двух но­ вых классов русской пореформенной деревни, немыслимые друг без друга, но в то ж е время они бесконечно далеки и враж дебны друг другу по своим интересам. В изображ ении ж е Златовратского отно­ шения м еж ду хозяином и батраком выглядят довольно идиллически. Единство взглядов П етра и Ефима на наживу, на «денежку» объ еди ­ няет их на основе прочного «устойного принципа»: «денежка растет — хл еб народу растет». Конечно, в пореформенной деревне были- батраки подобные Ефиму, но они не были для нее типичны, не они определяли лицо сельскохозяйственного пролетариата России того времени. Р ассуж дения Ефима еще бол ее утверж даю т в П етре сознание своей силы. Он уж е мечтает о роли руководителя и «благодетеля» массы Ефимов, мечтает о времени, когда под его руководством «вокруг него все закипит жизнью, все оживут хозяйственные Пи­ маны и основательные Ефимы», о возможности якобы мирного раз­ вития деревни на новой основе, вернее на каких-то подновленных «устоях» под руководством «умственных» людей, имеющих силу п о ­ вести за собой деревню . Деревенская беднота — Сатир, Клоп, солдатка^ Сиклетея и д р у ­ гие показаны автором как люди, обреченны е самой судьбой на пас сивное, приниж енное существование. Н есмотря на разглагольство вания старосты М акрид ия о том, что мир не даст погибнуть одно-