b000002177

с неизменно-присущею им сущностью: борьбой за сам о ­ бытное право мужицкой личности... И ни на одной из этих энергичных, живых, деятельных душ не останется ни малейшего отблеска бедной Лизы , лишь только они потеряют из вида ее лицо; но д аж е и. то, что бы и осталось вместе с грамотою, — и это они претво­ рят в свое собственное столь быстро, что в них не явится д аж е сомнения, чтобы это было чужое. «Все господа!.. Где у ж нам , мужикам !» — иронически звучат их смиренные, паче гордости, речи, когда им укаж ут на заимствованное. И опять нет следа бедной Лизы!.. Зачем им Л и за , ее ж ертва, ее любо-зь, ее жизнь?.. И могуче, стихийно катят свои волны эти два необо­ зримых потока, широких и глубоких, то сливающихся, то расходящихся и враждебных, и погребают бесследно и безнадежно в своих волнах тысячи Лиз, тысячи самоотвер­ женных существований... Что лее это такое? Куда лее стремится этот стихийный океан? Какой смысл для меня в «устоях», если им не нуж на любовь, мысль, самопожертвование, если они в с е м не даю т смысла жизни, полной и цельной, если любовь, мысль и самопож ертвование не могут жить с ними как единое, цельное, неразделимое?.. Значит, тут что-нибудь не так, — значит, между тем и другим что-то л еж и т гнетущее, — и пока оно есть — не бу­ дет правды ни там , ни тут... Любовь, мысль, самополеер- твование не могут быть затоптаны , не могут быть смяты, раздавлены и развеяны по ветру! Б ез них рухнут самые прочные устои и самое могучее движение превратится в застой! Ах, если бы вы знали, к ак ая у меня ж аж д а веры, жаледа жизни!.. П р а вд а ли, говорят, что у чахоточных перед смертью бывает т а к а я .ж ажда?.. Д а , Пугаев, две правды не могут быть: они должны слиться в одну, или иначе погибнут обе!.. Ночь Сегодня вечером, после работы , пришел ко мне Яня. Какой славный, любящий, беззаветный! Он вовсе не так неуклюж, робок, как я воображ ала вначале. Вот истинно